Очкарик 2
Шрифт:
Еще через полсотни ударов сердца она была ему благодарна за это и искренне жалела, что позволила сумасшедшей подруге так на себя повлиять.
На самом деле, конечно, больной Хе не была. Но в её что мыслях, что в поведении, периодически проскакивали моменты, когда дочь кочевого народа на полном серьёзе думала: а не схватиться ли за кинжал?
Взять хоть и эти её откровенные слова и жесты, когда она облапила орчанку,
Вместо того, чтобы уподобиться тому ишаку с противоположной стороны холма, Вадим спокойно предложил вначале поговорить. Не отказываясь от возможного продолжения.
Хе в ответ на это задумалась и даже ослабила хватку на его штанах.
Сама Асем, с облегчением хватаясь за такой шанс исправить собственную тупость, поторопилась принять предложение от имени обеих.
А ещё через какое-то время они втроём пили чай, периодически подбрасывая саксаул в костер под малым казаном (больше кипятить воду было не в чем).
— Я не догадывался, — честно отвечаю подруге на её вопрос о происхождении, когда спадает спровоцированное ими на ровном месте напряжение. — Я ещё когда возле вас первый раз появился, когда мы с тобой познакомились, подумал: у тебя глаза слишком умные. Потом оказалось, что ты умеешь читать-писать. Но при этом знаешь, как обращаться с большими табунами, включая племенные.
— Ты умный, — спокойно кивает орчанка, перемешивая палочкой угли под посудиной.
— А чего? Что в этом такого? — сонно подает голос Хе.
Наша эльфийка, считающая себя орчанкой, под нашим же влиянием натянула на себя штаны и жилет.
Застёгивать последней она наотрез отказалась, прислонившись всем телом ко мне и положив голову на плечо.
— Ему приятно, — некстати прорезается Асем, указывая взглядом на молочные железы метиски, упирающиеся в меня.
— Ты же говорила, что эмоций не чувствуешь? — тут же просыпается полукровка, оценивающе глядя на меня.
— А сейчас его телу приятно, — пожимает плечами Асем. — Не эмоциям. Вернее, о них я просто не знаю.
— Если она умеет читать и писать, значит, принадлежит к их элите. — Отвечаю метиске то, что с орчанкой мы и так понимаем. — У кочевников с этим достаточно строго, по крайней мере, на вашем уровне развития. Умеешь читать, при этом ещё являешься женщиной — значит, дочь крайне непростых родителей.
— А может, у неё отец или дед кем-то из судей был?! — вполне логично возражает Хе, устраиваясь поудобнее и не делая попыток отстраниться от меня.
— Может, — соглашаюсь. — Он даже мог научить её читать-писать; в принципе, не редкость. Но прибавь её знание племенных табунов.
— А что в этом такого? — беззаботно спрашивает эльфийка-орчанка.
—
— Кочевые культуры, по большому счёту, развиваются и существуют в рамках достаточно определенных шаблонов. Черт, как бы попроще сказать… В общем, племенные табуны — в вашем обществе часто достояние народа или тех, у кого власть. И кто может заставить какую-то группу народа действовать согласованно, решая общую задачу?
— Разумно, — орчанка разливает чай по пиалам.
— А ещё ты как-то слишком хорошо ориентируешься в иерархиях и механизмах власти. — Обращаюсь уже к ней. — Так, как если бы наблюдала многое своими глазами. Поговорка есть: "невидимое оставляет след". Не знаю, как лучше объяснить…
— Можешь не объяснять, — разрешает Асем, хмыкая. — Я уже твою мысль поняла. Из головы. Ты как будто умеешь представлять общее из небольших видимых частей…
— В общем, вариантов было немного. Кем ещё могла оказаться орчанка, умеющая читать, писать, и происходящая из богатой и знатной семьи?
— Так ты просто наугад сказал?! — Асем возмущенно упирает палец мне в грудь, пытаясь что-то пристально разглядеть в моих глазах.
— Угу, — не спорю. — Дорогие подруги, я не обладаю умением читать мысли. Потому объясните, пожалуйста, что на вас накатило. Когда вы голые полезли меня штурмовать.
— Я тебе уже ответила, — недовольно говорит орчанка. — Эта сумасшедшая полдня смотрела, как ишак охаживает обеих кобыл по очереди. А потом сказала, что мы должны сделать это же самое с тобой, потому что, может быть, вообще долго не проживем…
— А что, дельная мысль, — в полудреме бормочет виновница недоразумения, посапывая у меня на плече. — Хотела, как лучше.
— Она просто не протрезвела ни тогда, ни сейчас, — смеюсь. — И время от времени чувствует себя в нашей компании неуверенной. А что делает разумный, чтобы поднять собственную самооценку?
— Показывает то, в чём он лучше окружающих. Или думает, что лучше, — оживившись, мгновенно реагирует Асем.
Глядя на Хе уже совсем другими глазами.
— Вот ты дура! — искренне прорывает орчанку в следующий момент.
— Я не дура, я просто ещё не протрезвела, — флегматично парирует создательница переполоха. — А человек умный, — меня гладят по плечу. — Он, кроме прочего, нам с тобой глупостей сделать не даст. Потому что ему с нами хорошо, как ослику с кобылами… Я о его эмоциях сейчас.
Риф не жалел ни о чём.
Родню по его просьбе орквуды трогать не стали — а до остальных людей ему дела не было.
То, что в селении забрали всех коней, его тоже волновало мало: кто сильнее, тот и прав.