Очи бога
Шрифт:
Белоглазка была по-настоящему добра к нему, и Гилвин восхищался ею. Он надеялся, что она чувствует то же, ведь она проводила с ним много времени и первой показала ему «настоящий Гримхольд». С разрешения Миникин они выехали посмотреть на селение с безопасного расстояния в дневное время, когда риск для Белоглазки усиливался. Вначале Миникин запретила, сказав, что это может быть опасно для девушки, но Белоглазка отчаянно хотела поехать с Гилвином, поэтому они соорудили для нее защитную повязку на глаза из плотного куска темной материи. Выглядело немного странно, зато хорошо действовало, и Гилвин не
Прохладные тени Гримхольда защищали их как щит. Гилвин делал все возможное, чтобы солнечные лучи не попадали на них. Правда, временами девушка все равно вздрагивала, видимо, чувствуя жар, но потом улыбалась, как ни в чем ни бывало. Она знала, что отец в Джадоре — волнуется о ней и ждет прихода армии Акилы. Но даже это не могло омрачить радость от поездки. Изумруд легко трусил через долину, и Гилвин ощущал дыхание Белоглазки на своей шее, когда она заливалась смехом. Здорово, что им приятно в обществе друг друга, решил юноша. Завтра или послезавтра может разыграться трагедия, но сейчас они в безопасности и счастливы. Такого счастья Гилвин не изведал за всю свою жизнь. Он очень мало виделся с Лукьеном и, хотя ощущал некоторую вину, все же убеждал себя, что в нем особенно не нуждаются. Лукьен — человек военный, и сам превосходно справится с заданием по организации армии Нечеловеков.
«Сегодня — мой день», — радостно думал он.
И, может быть, Белоглазка так же счастлива, как и он.
Изумруд припустил чуть быстрее, настроившись на радостную волну, излучаемую сознанием Гилвина. Парень держал поводья в одной руке, ноги были крепко привязаны к седлу, так что падение не грозило. Седла у крилов без стремян, поэтому его нога не являлась помехой. Белоглазка крепко охватила его за талию. Он тихонько велел Изумруду идти помедленнее, беспокоясь о девушке. И крил, на своем языке рептилии, как будто ответил: не волнуйся, мол.
Решив сделать перерыв, Гилвин остановил Крила посреди болотистой низины. Они находились в тени высоких башен крепости, и городок Гримхольда отчетливо виднелся вдали. Белоглазка сняла руки с талии Гилвина.
— Почему мы остановились? — спросила она.
Гилвин осторожно соскользнул со спины крила.
— Я подумал, что ты могла устать.
— Нет, я не устала.
— Зато я устал, — сказал юноша. Он взял Белоглазку за руку и помог ей спуститься. — Отсюда открывается великолепный вид, и вообще… — он остановился, потрясенный собственной бестактностью, но Белоглазка только рассмеялась.
— Не беспокойся, — заверила она его. — Ты вовсе не оскорбил меня. Фаралок показывает мне все, что нужно.
Фаралок был духом Акари для Белоглазки. Она редко произносила его имя вслух, и это заинтриговало Гилвина. Он повел ее на вершину холма. Здесь было прохладнее, чем в тени крепости, но она все равно слегка морщилась сквозь повязку.
— Как твои глаза? — спросил юноша. — Не пора ли нам вернуться?
— Нет, я не хочу возвращаться. Здесь так здорово, — Белоглазка вдохнула всей грудью. — Я рада, что Миникин отпустила нас. Прошла целая вечность с тех пор, как
Гилвин проводил ее вниз и они вместе уселись на песок, рассматривая город. Он не сводил с нее глаз, зачарованный красотой. Лукьен делился с ним историей своей любви к королеве Кассандре во время их долгой поездки на юг: как он впервые обратил на нее внимание. Это была настоящая любовь, как сейчас у Гилвина. Интересно, знает ли Белоглазка, что он ее рассматривает: может быть, Фаралок помогает ей осознать этот факт. У него было так много вопросов к девушке. За дни, которые он провел в Гримхольде, он успел многое узнать. Но Нечеловеки хранят столько тайн.
— Здесь очень красиво, — проговорил он. — Хотел бы я, чтобы у нас была какая-то еда. Устроили бы пикник.
— Может быть, завтра, — отвечала Белоглазка. И улыбнулась: — Если Миникин позволит мне.
— Хм, я сомневаюсь, — сказал Гилвин. Им было трудно убедить хозяйку крепости отпустить их. — Ты ведь очень близка с Миникин, верно? Она ведет себя как твоя мать.
Белоглазка немного подумала.
— Да, что-то вроде этого. Она защищает меня с того времени, как я здесь. Она научила меня всему, что я узнал здесь, особенно — как общаться с Фаралоком.
— Это трудно? — спросил Гилвин. — Я имею в виду управлять Акари. Это вроде как управлять крилом?
— Я не знаю, как это — обращаться с крилом, Гилвин. Но управлять Фаралоком несложно. Но управлять — неверное слово. Он говорит со мной. С его помощью я почти могу видеть.
Ее ответ заинтриговал Гилвина.
— Так ты, получается, всегда говоришь с ним? Даже сейчас? — спросил он. — И он рассказывает тебе обо всем?
— Вначале это было примерно так, он рассказывал о том, что вокруг, — Белоглазка откинулась назад на руках и ее черные волосы волной упали назад. — Но сейчас все проще. Мы даже не разговариваем, — она пожала плечами. — Я просто знаю, что вокруг.
Гилвин повернулся, изучающе глядя на девушку.
— Хотел бы я знать, как заговорить с моим Акари, — он вздохнул. — Миникин сказала мне, что научит этому, но сейчас она слишком занята. Все, что я знаю, — мою Акари зовут Руана. Но я не знаю, зачем она мне нужна.
— Если Миникин одарила тебя духом, на это есть причина, Гилвин. Тебе следует доверять ей. Когда придет время, она научит тебя общаться с Руаной.
— Не думаю, что я смогу, — усомнился юноша. — Но, может быть, я научусь видеть в темноте, как ты, или творить волшебство, как Миникин. Я однажды видел в Коте, как она вызывала Акари. Они были похожи на столбы огня! Я хотел бы сделать что-нибудь подобное.
Белоглазка рассмеялась.
— Акари помогают нам, а не служат для развлечения.
— Я знаю. Но ведь так здорово обладать некоторой силой, чтобы не чувствовать себя беспомощным калекой, — он внезапно замолчал, и его молчание привлекло внимание Белоглазки.
— О чем ты думаешь? — спросила она.
— Да ни о чем, — солгал Гилвин.
— Я тебе не верю, — улыбнулась Белоглазка. — Ты размышляешь, знаю ли я, как ты выглядишь.
Ее догадка заставила Гилвина покраснеть.
— Ну, вообще-то, так оно и есть. Я вроде как интересовался этим, — он отвел взгляд. — Так ты знаешь, как я выгляжу?