Очевидец
Шрифт:
Харриет сглатывает, прикладывает телефон к уху и готовится получить взбучку.
– Алло.
Проходит несколько секунд, прежде чем в телефоне слышится слабый женский голос.
– Это Харриет?
У Харриет перехватывает дыхание. Голос тонкий, но решительный, и она его не узнаёт.
– Да.
– Встретимся у котлована в полночь. И лучше, если ты придёшь туда в таком же одиночестве, в котором ты сейчас сидишь… Харри. У меня есть что рассказать. Об убийстве.
Харриет ещё раз смотрит на часы и засовывает руки в карманы куртки. По прохладе вечернего воздуха чувствуется, что приближается
Чёрт, наверное, она всё-таки не должна была приходить сюда одна. У неё не хватает ни опыта, ни образования, чтобы найти выход из ситуации, когда может быть применено физическое насилие. Но если эта женщина действительно может рассказать что-то об убийстве, что-нибудь, что выведет их на верный след, то это того стоит?
Стой так, чтобы тебе было видно и чтоб тебя было видно, повторяет про себя текст инструкции Харриет и делает осторожный шаг в сторону поляны рядом с котлованом, где лунный свет позволяет ей лучше видеть. Край пропасти всего в нескольких метрах. Вода черна, как уголь, а стены котлована отливают ржаво-красным цветом. Стены пористые, как песок-плывун. Кто туда свалится, никогда не выберется.
Муниципальные власти должны были бы поставить здесь забор, котлован не виден за верхушками холмов, и только тот, кто знает, где он находится, может найти сюда дорогу.
Не ходите к котловану, – говорил им Эушен, когда они были маленькими. Но несмотря на страх, она не могла удержаться от улыбки, вспоминая этот антипедагогический призыв, столь типичный для отца. Потому что первое, что они с братом сделали, услышав предостережение, это, конечно же, помчались к этому месту соревноваться, кому из них хватит смелости подобраться ближе к краю обрыва. Потом они лежали на животе, бросали вниз камни и считали, сколько пройдёт времени, прежде чем послышится всплеск от удара камня о поверхность воды.
Это просто маразм назначать здесь встречу. Если бы не то, что манера женщины говорить показалась Харриет странно знакомой, она никогда бы сюда не потащилась.
Поводок вокруг кисти натягивается, когда Като садится и смотрит на неё, будто вопрошает, чем она собирается заняться.
Женщина в телефоне вообще-то сказала, чтобы Харриет приходила одна, но взять с собой собаку не должно было быть проблемой. Като к тому же её прикрытие, ведь вечерняя прогулка с овчаркой вызывает меньше вопросов.
Шорох в кустах и лёгкий порыв ветра прерывают тишину. Като резко встаёт. Он глухо рычит и подходит к ней поближе.
– Ты должен спасти меня, старый избалованный пёс, если появится какой-то псих, – шепчет она, взлохмачивая ему шерсть за ухом, как делают папа и Пол.
Но она совсем не уверена, что пёс поможет, если вдруг что-то случится. Ведь в прошлый раз он просто удрал от неё.
Ветки хрустят очень близко, и Като настораживается, уши торчком.
– Привет, извини, не бойся, это я здесь, – шепчет голос из зарослей кустарника.
Харриет напрягает глаза, но не может в темноте
– Со мной пёс, но он не опасен, – кричит она, стараясь удержать собаку, и задетые натянутым поводком раны на её ладонях снова начинают щипать.
Что-то шевелится у неё за спиной.
– Я не боюсь собак, но я хотела проверить сначала, действительно ли ты пришла одна, Харри, – произносит голос более уверенно, чем прежде.
В животе Харриет опять всё будто бы скрутилось в узел, точно так же, как и раньше. Очень мало людей называют её «Харри». Папа, брат Пол, подруга Лиза и иногда Ивонн, то есть ближайший круг родственников и друзей. А кто же этот человек?
Стройная фигура выходит из-за ствола дерева всего в паре метров от неё. Харриет быстро осматривается. Никого больше не видно и не слышно, женщина одна.
Страх исчезает, когда Харриет рассматривает её поближе. Она маленького роста и худая, но намёк на морщинку поперёк лба разоблачает, что они примерно одного возраста. Скулы высокие, губы классической формы лука купидона, Харриет и сама бы не прочь иметь такие. Хороша, как куколка, хотя одета в джинсы и худи с капюшоном. Светлые волосы собраны в большой пучок, но выбившиеся волоски курчавятся у лба. Она медленно подходит и останавливается недалеко от Харриет посреди поляны в свете луны.
– Я знала, что ты придёшь, – говорит она медленно, и глаза её блестят.
Харриет тянет Като за ошейник и пытается его удержать.
– Пусти его поздороваться со мной. Мы друзья, – продолжает женщина.
Харриет ослабляет поводок, Като бежит вперёд и тычется носом в руку женщины. Тишину нарушает только звук бьющего по ногам хвоста собаки.
– А мы что, раньше встречались? – спрашивает Харриет.
В Лервикене такое бывает, что почти не знающие друг друга люди здороваются и начинают разговаривать. О, уж не Эушена ли это дочка? Обычно спрашивают они, и она сама тоже всегда кивает в знак приветствия всем подряд, кого бы она ни встретила в деревне. Этому научил её папа. Все знают профессора-юриста.
– Мы знакомы? Виделись когда-нибудь? – спрашивает опять Харриет.
На губах женщины появляется улыбка.
– Я знаю, кто ты, Харриет. Ты из полиции и занимаешься убийством в усадьбе Сундгудсет. – Она опускает руку в карман куртки и достаёт пачку сигарет.
Харриет кивает. Слух о том, что она расследует преступление, распространился, кажется, так же быстро, как и о самом преступлении. «Со скоростью Ивонн», – как пошутил бы Пол.
– Зачем ты хотела со мной встретиться именно здесь?
Женщина снова улыбается, достаёт сигарету из пачки и закуривает.
– Туда, куда нельзя ходить, – произносит она таинственно и выглядит довольной. – Я часто сюда прихожу. Когда мне нужно… – Она резко замолкает и глубоко затягивается. Табак слегка потрескивает в темноте. – Не хочешь знать, кто это сделал?
Её глаза сужаются, а взгляд становится таким пронизывающим, будто она изо всех сил пытается «считать» каждое движение Харриет.
– Для начала я хочу знать, как тебя зовут, – отвечает Харриет.