Очертя голову

Шустерман Нил

— Что-нибудь еще, сэр?

— Блейк, должно быть, голоден. Принеси ему Синее блюдо.

— Одну минуту. — Бармен исчез в кухне без малейших признаков повара.

Я допил дурацкий коктейль, сгрыз весь лед и обсосал вишневую косточку, размышляя о своей дальнейшей судьбе. Что хуже — смерть или рабство?

Кассандра разглядывала меня:

— Ты не похож на всех остальных. Тебе не хочется кататься.

И правда, остальным приглашенным, похоже, не терпелось принять участие в сверхъестественном развлечении.

— Да, кажется, ты позвала не того человека.

Вдруг

передо мной опустилась тарелка, покрытая серебряной крышкой:

— Ваше Синее блюдо, сэр. — Сэмми снова встал за стойку, а Кассандра вдруг подалась вперед и глухо прошептала, как будто делясь самой страшной тайной:

— Ты здесь не случайно и не по ошибке. Я хотела видеть тебя больше, чем кого бы то ни было.

У меня вдруг кончился воздух. Голова закружилась.

— Но… зачем?

— Приятного аппетита. — Девушка поднялась и неторопливо направилась прочь. Она открыла дверь: звякнул колокольчик, и снова раздался скрежет и грохот разбивающихся машин.

Кассандра ушла, но след ее присутствия остался — ее злорадство и драйв. Она одновременно притягивала и отталкивала.

«Я хотела видеть тебя больше, чем кого бы то ни было».

Меня поразило, что выбран был я. Я не Квин, чтобы всеми доступными способами привлекать внимание. Знала ли она, что я не пошел бы сюда, если бы брат не спер приглашение и не отправился сюда сам? Или она специально заманила сюда Квина? Если Кассандра — душа парка, значит, парк живой и ему зачем-то понадобился я. Именно я.

Мне пришлось зажмуриться, чтобы собрать мозги в кучку. Когда я открыл глаза, мой взгляд упал на тарелку передо мной: что же такое это «синее блюдо»? Не хотелось бы увидеть там голову кого-нибудь из друзей. Когда я поднял крышку, оттуда вырвалось облачко дыма. Блюдо действительно оказалось синим. Но оно было пусто. Поперек всей тарелки шло слово:

Я растерялся, но потом заметил перевернутую букву «Д» и повернул тарелку:

ДЕРЖИСЬ

Светящийся рисунок на моей руке потемнел, как будто блюдо считало его, кабинка вдруг повернулась вокруг своей оси, как книжный шкаф в доме с привидениями, непременно закрывающий собой потайной ход. Кабинка повернулась, совсем как… турникет!

Ресторан остался за спиной, а я сидел по другую сторону стены.

7. Огромная синяя мама

Я оказался на складе и в полном одиночестве. Это обстоятельство меня поразило. С самого начала вокруг кипела жизнь: дикие всадники на карусели, обезумевшие гонщики на улицах Чикаго. А теперь крутящаяся кабинка перенесла меня на заброшенный склад, представлявший собой кладбище разбитых машин и ржавых запчастей — отходов последнего аттракциона.

Помещение было огромным, не меньше пятидесяти футов в высоту. Потолок поддерживали мощные каменные колонны, окна в длину насчитывали сотни

стекол. За ними виднелось только небо. Переплеты отбрасывали на пол сетку теней. Небо поменяло цвет. Оранжевые краски перетекли в янтарь и болезненную желтизну, как у заживающего синяка. Если кабинка служила турникетом, в любой момент могла начаться новая поездка, но я даже не подозревал, чего ждать.

Вдруг появился звук. Что-то со свистом прорезало воздух, летая взад-вперед, как маятник. Обойдя кучу мусора, я увидел огромную и жуткую тень, которая поднималась и падала. С каждым падением раздавались крики. И вот, наконец моему взору предстало что-то, чему не место на складе.

Качающаяся лодка, которую мы видели у входа в парк. Трехмачтовая шхуна висела на закрепленной с двух сторон оси. Судно качалось взад-вперед, взад-вперед, и монотонное движение одновременно убаюкивало и вызывало тошноту. Так это выглядело снаружи. А что происходило внутри? Долго ждать ответа не пришлось. Крыша склада начала протекать. Когда я прислонился к колонне, вода потекла по моей руке. Под ногами расползалась лужа: вода уже не капала, а лилась. За окнами склада бушевал океан.

Мне хотелось, чтобы всего этого не было. Чтобы Кассандра не положила на меня глаз, чтобы я не потерял Мэгги и Расса, чтобы брат не сгинул в бездне развлечений.

Под напором воды окна провалились внутрь. За моей спиной пенились волны, а впереди качалась лодка. Оставалось надеяться на ее прочность.

Секунду назад вода доходила мне до щиколоток — и вот уже она плескалась вокруг колен. Океан ревел. Волна сбила меня с ног. Я протянул руку вверх и исхитрился ухватиться за опору лодки. Когда ледяная вода дошла мне до груди, лодка качнулась и утянула меня за собой под воду. Вскоре я весь покрылся синяками и ссадинами и перестал отличать верх от низа.

Когда мне удалось всплыть на поверхность, исчезли и опоры, и склад, остались лишь лодка да волны, изрядно прибавившие в размерах. Не будь я пловцом, давно бы уже утонул: приходилось напрягать все силы, чтобы держать голову над водой. Судно, выросшее в полноценную шхуну, разрезало волны, качаясь почти так же, как раньше, когда крепилось на опоре. Над головой бушевала буря, а небо стало горчичного цвета.

С носа упала веревка. Когда лодка нырнула, я поймал веревку и крепко обхватил ее обеими ногами, точь-в-точь как учили на физкультуре. Когда судно снова приподнялось на волне, меня выдернуло из воды.

В адреналине ли дело, или в этом странном мире вес ничего не значил, но мне удалось взобраться наверх. Я вцепился в веревку, чтобы меня не смыло волной, и старался залезть повыше каждый раз, когда судно подбрасывало. Наконец, я перевалился через борт. В легких булькала вода, и я содрал себе все руки, но все-таки выжил и продолжал гонку.

От качки крутило живот, и мне становилось все хуже. С каждой новой волной наверху кто-то кричал. Я поднял голову: дети, десятки детей цеплялись за веревки, натянутые между мачтами. А, точно, эта штука называется ванты. Так вот, они цеплялись за ванты. Кое-кто висел прямо на реях или пытался ухватиться за ошметки парусов.