Очень узкий мост
Шрифт:
Глава 6
Разрыв
На работе все больше ощущалось, что торговля замедлилась. Обороты были не те, а, соответственно, и комиссионные. Единственным просветом в это мрачное время был приезд новой знакомой Кфира из Одессы.
Во время предыдущего визита в Одессу Боря познакомил Кфира с молодой женщиной, едва окончившей медицинский институт. Инна была симпатичной, невысокой шатенкой с большими серо-голубыми глазами. В эти три недели, которые она гостила у него, они прекрасно проводили время. Концерты, спектакли или рестораны были почти каждый вечер. Кроме
Чувствовалось, что Инне не хотелось уезжать. Она чего-то ждала, но так и уехала не дождавшись. Кфир же после ее отъезда ощущал усталость и облегчение. Конечно, это было не то, все было понятно с самого начала, но нечто, свойственное мужчине-охотнику заставляло его убедиться в этом. Ему импонировало, что эта молодая, интересная, образованная женщина приехала к нему заграницу после одного вечера в Одессе. Со временем чувство удовлетворенного самолюбия стало уступать угрызениям совести, и ощущение содеянной некорректности оставило свой отпечаток. Эпизод с Инной сделал Кфира менее легкомысленным в последующих отношениях с женщинами и, по-видимому, знаменовал очередной жизненный этап.
Курс резервистов от министерства был достаточно интересным. Вопреки ожиданиям, он значительно отличался от пройденного в прошлом курса дипломатов. Лекции, лекторы, да и сама программа, как и соученики, все было нестандартным, достаточно стимулирующим даже для такого изощренного слушателя как Кфир. В заключении был проведен маневр, если можно так выразиться военным языком, искусно поставленный руководителем-режиссером.
Время, проведенное на курсе, оплачивалось Институтом Национального Обеспечения, как если бы это время было проведено в армии, что было весьма кстати ввиду сокращающихся доходов. Да, деньги – это конечно иллюзия, но какая прекрасная…
Вскоре после возвращения Кфира на работу, Дима сообщил в самой лаконичной форме, что больше не нуждается в услугах Жени и Кфира. Несмотря на то, что они с Женей не раз проигрывали такой сценарий, это был шок. Никакого предупреждения, предложения, или хотя бы обсуждения ситуации. Сообщение последовало сразу после того, как Женя встречался с Димой в Париже, куда они ездили по делам. Никакого намека на предстоящий разрыв во время их встречи не было.
Наряду с сообщением о прекращении деятельности в Израиле Дима просил передать в кратчайшие сроки весь имеющийся у них материал, необходимый для продолжения работы с клиентами в Одессе. Кроме этого он сообщил, что с данного момента не считает себя ответственным за какие-либо расходы по израильскому офису, включая аренду.
Это был тяжелый день. Кфир и Женя сидели и едва могли разговаривать. Работать руки не поднимались, да и был ли смысл? Но чувство ответственности оставалось, так что текучка все же была доработана.
На следующий день, слегка отойдя от шока, они начали анализировать свои возможности. Безапелляционный подход Димы к разрыву отношений, со всеми соответствующими требованиями с его стороны, исходил как всегда из излишней самоуверенности в том, что он полноправный хозяин всего, а они лишь исполнители. Однако если вдуматься, то вся система, построенная за три
Правда, по-видимому, была где-то посередине. Требуя передать ему весь материал, Дима, в общем-то, пересекал не совсем ясную границу и определенным образом посягал на то, что, в лучшем случае, принадлежало ему не в полной мере. Это без учета этической стороны всей ситуации. Они ведь практически вместе создавали этот бизнес, так и не оговорив четко своих интересов. Да, за доверие нужно платить, и эта старая истина оказалось как всегда актуальна. Естественно, потеряв торговлю металлом, его основной бизнес, Дима, решив развивать финансовую сферу, хотел забрать все поближе к себе.
Было решено ничего не передавать, и тем самым вынудить Диму вступить в переговоры для определения условий передачи системы и информации, которые были ему необходимы.
Чем Женя с Кфиром займутся в дальнейшем, было еще не совсем понятно. А пока ничего еще не знающие клиенты продолжали к ним обращаться. Работа шла своим чередом.
Через день позвонил Дима и со свойственной ему самоуверенностью поинтересовался, когда они собираются передать ему материал. На что Кфир ответил, стараясь говорить как можно более спокойно, что все будет передано сразу же после выполнения условий передачи.
– Каких еще условий!? – заорал в трубку Дима. Впервые за все годы их знакомства этот сдержанный человек, взвешивающий все свои шаги, повысил голос.
– Я говорю об условиях передачи системы, которую мы создавали. Мы, видишь ли, не убеждены, что эта система является твоей собственностью, которую мы обязаны передавать по первому требованию, – сказал Кфир все в том же отчужденном тоне.
В ответ на Кфира посыпалась самая несдержанная, отборная брань. Да, Дима явно сдавал позиции. Когда поток ругательств иссяк, Кфир все тем же нейтральным тоном сказал:
– Свой привозный жаргон побереги для своих друзей. А вот в отношении передачи системы я считаю, что необходимо обсудить плавный переход, планирование которого само по себе является проектом.
А затем уже менее сдержанным голосом добавил:
– Теперь, когда мы уже знаем, кто ты, осталось только определить цену…
Во время всего разговора Женя стоял рядом и внимательно слушал. Повесив трубку, Кфир на одном дыхании рассказал ему, что говорил Дима. Закончив говорить, он почувствовал, насколько эти переговоры его утомили. Ситуация продолжала быть напряженной. Непроизвольно думалось: «Мы когда-то за что-то боролись. Когда напоролись, мы все разругались.»
На следующий день Дима позвонил и извинился. Стало ясно, что лед тронулся и появился шанс не дать противнику выйти из противостояния полным победителем. Они договорились, что в ближайшее время Дима и Боря приедут договариваться. Это означало, что они были готовы на какой-то компромисс. А пока работа продолжалась по-прежнему.
Маленькая победа вызвала у Кфира с Женей улыбки, первые за несколько напряженных дней. Осознав это одновременно без слов, они рассмеялись.