Очень темное дело
Шрифт:
— Ну-у, мы пойдем, — не то спросил, не то просто сказал он.
— Куда? — удивился Борис Вениаминович.
— Но вам же спать, наверное, нужно ложиться, поздно уже.
— Ерунда, — возмутился археолог. — Мы же договорились, едем до границы, там вы сходите, переходите ее пешком, пока нас трясет таможня. А на другой стороне снова подсаживаетесь в поезд и возвращаетесь ко мне в купе. После Конотопа сюда никто больше и не заглянет.
Ни Петя, ни Федя слыхом не слыхали ни о каких таких договорах, однако оба решили, что это дело Сашиных смуглых рук, а точнее, его бойкого языка, поэтому промолчали. Только
— А проводница, что, если она узнает?
— Что она может узнать? Что у меня гости? Да ради Бога. — Борис Вениаминович беспечно махнул рукой. — Мало ли кого я к себе в купе пригласил.
— А если она захочет у нас билеты проверить? — все еще осторожничал Петька.
— Какие билеты? Все пассажиры свои билеты на время пути проводникам отдают. Скажем, что вы из другого вагона, и баста, одноклассники и друзья моего Мишани. И вообще проводницу я беру на себя. А уж в крайнем случае на багажной полке вас спрячу, за вещами. Сам так однажды в молодости путешествовал, времена тогда, правда, были другие, но в отношении путешествий зайцем, я думаю, мало что изменилось. Так что не дергайтесь, и все будет нормально.
Борис Вениаминович будто в воду глядел: все прошло так, как он и предсказывал. В какой-то момент он включил еще один ночничок над нижней полкой, посмотрел в его слабом свете на свои наручные часы и скомандовал:
— Так, пора. Действуйте. Вещи у меня можете оставить, если, конечно, ничего запрещенного с собой не везете.
— Нет, нет ничего, — в один голос заверили его Федя и Петя, а Саша ничего не сказал, потому что путешествовал налегке. Он просто встал и вывел своих товарищей в коридор, а потом в тамбур. Там «потомок Пушкина» снова достал из кармана маленькую металлическую ручку и, дождавшись, когда поезд начал замедлять ход, очень легко отпер ею вагонную дверь.
«Вот оно что, — догадался Федя, — у него есть специальный ключик».
— Прыгайте, как только увидите станцию, — предложил Саша Феде и Пете. — Я за вами.
— Может, все-таки возьмем с собой вещи? — забеспокоился Федя. — Вдруг поезд уедет без нас?
— Брось, не уедет, я тебе гарантирую. — Саша подтолкнул его к темному провалу за дверью вагона.
— Блин, — отшатнулся Федя, — тише ты, чуть не упал.
Перед станцией поезд пополз так неспешно, что спрыгнуть не составило никакого труда. Но надо было спешить, чтобы успеть к тому месту, где поезд остановится еще раз уже на территории украинского государства.
— Ты знаешь, куда бежать? Откуда? — на ходу спрашивал Сашу Петька.
— Знаю, знаю, — буркнул тот, — Витаминыч все объяснил.
— Кто-кто? — Петька даже забежал вперед от удивления, чтобы увидеть Сашино лицо, вернее глаза, потому что только они и блестели во тьме, отражая свет ярких путейных огней.
— Витаминыч, — повторил Саша. — Ну археолог этот.
Петька рассмеялся: он наконец понял и оценил, как Саша переделал отчество их попутчика.
Все, все обошлось благополучно, Федя даже и не понял, когда он пересек государственную границу.
— Ох, натворили черт-те чего, — сетовал уже в поезде Борис Вениаминович, — граница, таможня — это между нами-то и Украиной! Уму непостижимо, бред какой-то. Впрочем, с удачным переходом вас, господа
Глава III. Суета привокзальная
Утром Федя проснулся от холода. «Где я?» — было его первой мыслью, и: «Кто это?» — второй. Впрочем, он очень скоро разобрался, что лежит, скрючившись калачом, в багажном отсеке купе, а под бок его пихает, пытаясь использовать вместо одеяла, все еще спящий, закоченевший Саша. Где-то совсем рядом, за Сашиной спиной, тихо гудел вагонный кондиционер, и оттуда тянуло такой прохладой, будто кто-то спрятал под потолком поезда маленький холодильник.
Все события вчерашнего дня и ночи ускоренным фильмом пронеслись в Фединой памяти. Он только никак не мог вспомнить одного момента — как и когда он сюда забрался, это словно ножом отрезало или ластиком стерло. И еще его страшно удивляло, как ему удалось уснуть на багажной полке, да еще в компании с Сашей: он ведь и распрямиться здесь не мог, и одеяла у него не было, и подушки — вообще ничего.
Федя выпихнул из-под себя легонького, костлявого Сашу и, перевесившись через его жесткие ребра, прохрипел:
— Сколько времени?
— Доброе утро! — приветливо отозвался снизу из-за стола Борис Вениаминович. — Скоро десять, а в полдвенадцатого уже в Киеве будем, так что просыпайтесь, поднимайтесь, то есть спускайтесь, будем завтракать.
Напротив археолога тоже за столом, но на нижней полке, а не на откидной табуреточке сидел всклокоченный Мишаня, шелестел пакетами и уже что-то жевал.
«А Петька где?!» — всполошился про себя Федя, но тут же успокоился, заметив грязноватые носки своего друга, выглядывающие из-под одеяла на верхней полке.
— Этого не буди пока, — указал раскрытым перочинным ножом на Петьку Борис Вениаминович (он в это время открывал банку консервов), — пусть еще поспит. Они с Мишаней внизу валетом спали, извертелись все. Я его только-только сюда пустил. Пускай еще подремлет с часок.
Все еще удивляясь, как Саша может продолжать спать в этакой холодрыге, Федя перелез через него и спрыгнул вниз.
— Ловко, — с некоторой завистью в голосе отметил Борис Вениаминович. — Я уже так не могу — закостенел. Радикулит — последствие экспедиций. И в пещерке этой чемоданной вы запросто вдвоем поместились. Эх, мне бы твои годы и комплекцию, я бы клад Митридата в два раза быстрее отыскал. А то одному Мишане лазить по щелям и придется, а там знаешь сколько щелей! Ну, что поделаешь, зато нам и вся слава, и «малая толика». Чайку? Мы с Мишаней уже свежего заварили.
Федя не отказался. Горячий чай из пузатого термоса скоро согрел его, а бутерброд с колбасой вернул силы.
— Где мы едем? — поинтересовался Федя, глянув в окно на неспешно плывущую мимо полосу лиственных лесопосадок, за которой проглядывали обширные поля.
— По Украине едем, скоро Киев, — пояснил Борис Вениаминович. — Через полчаса будут Бровары, а там уж рукой подать.
— А вы бывали в Киеве? — спросил Федя просто так, чтобы поддержать разговор.
— Тысячу раз. Сегодня буду в тысяча первый, только недолго. Прямо на вокзале погружусь на машину — и вперед, на поиски клада Митридата. Даже заезжать ни к кому из знакомых не буду. Некогда.