Очень темное дело
Шрифт:
— Но тянуть-то я могу первым? — спросил Федя.
— Пожалуйста, — любезно согласился Петька, — тяни, гигант мысли!
Федя вытянул первую же бумажку, до которой дотронулись его пальцы, развернул в свете фонарика и тут же сунул ее под нос Петьке.
— Понял? Есть Бог на небе!
— Мир полон несправедливости, — проворчал в ответ Петька. — Фонарик мой возьми, он понадежнее. И возвращайся пораньше, еще лестницу разобрать надо будет.
Федя рассовал по карманам два мотка лески, третий надел на ладонь, а свободный конец капроновой нити намотал себе на палец Петька.
— Иди
Федя глянул на часы: было уже без десяти двенадцать. «Скоро полночь, — усмехнулся про себя он. — Время призраков и привидений». Нечисти Федя не боялся, а вернуться рассчитывал не позже половины шестого. Он все-таки еще подождал, пока все его друзья спустились в обжитую яму, и лишь тогда двинулся во тьму, постепенно сматывая с руки кольца лески.
Он впервые шел по коридору каменоломни совсем один. Как же громко в этот раз шаркали его подошвы по шершавому полу! Раньше такого не было, или он просто не замечал…
— Не годится, — прошептал Федя себе поднос, сел на пол и снял кроссовки. Связав их вместе шнурками, повесил на шею.
Теперь здорово холодило подошвы, но шаги получались мягкими, почти бесшумными. Фонарика он все еще не включал, а света в подземелье вообще не было. Так что его глаза привыкнуть видеть во тьме, увы, не могли.
Федя двигался ощупью, у самой стены, скользя по ней кончиками пальцев. В какой-то момент стена исчезла. Федя вытянул левую руку в сторону, и она провалилась в черную пустоту. Он дошел до конца коридора, ведущего к яме.
Он попытался вспомнить, в какую сторону тут поворачивал, когда сегодня — нет, уже вчера утром отправлялся с Борисом Вениаминовичем на телеграф. Кажется, налево, зато возвращались вместе с Андреем точно с другой стороны, потому что тоже налево поворачивали. Может, они их специально разными путями водят? Чтобы путь не запомнили.
«А, ладно, налево», — решил Федя. Интуиция почему-то подсказывала ему это направление, и Федя решил на нее положиться. А на что еще рассчитывать, когда разум бессилен?
Он нащупал уходящую от него за поворот плоскость стены и продолжал двигаться дальше, все так же не видя ни зги. Шаг за шагом, шаг за шагом, постепенно разматывая леску. Еще он начал считать шаги и пожалел, что не делал этого раньше. Впрочем, ничего страшного, тут же успокоился Федя, от ямы до первого поворота стена слева от него ни разу не прерывалась. И только он это подумал, пальцы снова потеряли шершавую опору. Опять поворот, и опять налево.
«Рискну, — решил Федя, — если что, вернусь». На каком шаге этот поворот? Кажется, на пятьдесят шестом. Федя постарался запомнить, хотя шагом больше, шагом меньше — не имело особого значения. Для полной ясности Федя взглянул на часы. Во тьме циферблат высвечивал два зеленых нуля, точку, еще нолик и пятерку. Руки видно не было, и цифирьки словно повисли в воздухе — фокус-покус.
Значит, пять минут первого. Полночь уже пробило, и нечисть выползла из своих нор. Ну, где они, привидения?
Еще тридцать восемь шагов
Федя улыбнулся, вспомнив глуповатую и смешную физиономию этого актера. И вдруг в длинном коридоре, по которому продвигался Федя, одновременно появились звуки и свет. Словно их включил кто-то, нажав на невидимую кнопочку.
Федя вжался в гладкую стенку насколько мог. «Вот ведь зараза, — подумал он, — ни выемки, ни выступа».
Звук и свет наступали оттуда, откуда он только что сам пришел. Из тьмы на него надвигалось яркое пятно мощного фонаря, доносились гулкие звуки шагов и приглушенная, слабо различимая из-за многократного эха речь.
Феде ничего не оставалось, как быстро-быстро пятиться, прижимаясь боком к стене. Все-таки он не бросил лески и продолжал ее разматывать. Но он не успевал. Он уже видел стены подземелья, освободившиеся из тьмы под натиском электрического света. Еще пара мгновений — и этот беспощадный луч доберется до него…
Еще миг… и тут Федино плечо, прижимавшееся к стене, опять провалилось в пустоту. Новое ответвление. Не раздумывая, Федя нырнул туда и поспешил в глубь спасительной темноты. Но не пробежал он и двух десятков шагов, как уперся в новую стену. В какую-то особенно гладкую и холодную, словно из металла. «Да это же не стена! Это же дверь!» — понял Федя, нащупав дверную ручку, и недолго думая потянул ее на себя. Дверная створка поддалась довольно легко и без скрипа, петли кто-то прекрасно смазал. Сняв оставшуюся часть мотка лески с ладони и бросив его в угол у двери, Федя нырнул в образовавшуюся щель.
И вовремя. Он еще не успел притворить дверь, когда опять увидел свет фонаря. Все-таки закрыл он дверь без хлопка и тут же включил Петькин фонарик, потому что в помещении было так же темно, как несколько секунд тому назад снаружи.
Это была странная комната, похожая на лабораторию из фантастических фильмов или на пыточную камеру из средневековья. Длинный стол посередине, уставленный склянками, жестяными банками, какими-то цилиндрами, что-то вроде жаровни у самой стены, всего один стул — все это Федя успел углядеть за две-три секунды: рассматривать было некогда, за дверью уже слышались шаги и приближающиеся голоса. Заметавшись лучом фонарика по комнате, Федя в панике отыскивал место, куда ему спрятаться. Некуда. Только несколько плоских ящиков и довольно большой сундук у дальней стены.
Сундук! Только бы не заперт!
Федя стремглав бросился к невесть как и откуда тут очутившемуся гостю из прошлого.
Окованная железом крышка была с ручкой, под ручкой Федя разглядел изображение орла, сидящего на свастике. Значит, «гостю» не так уж и много лет. Он рванул эту ручку и, когда крышка поехала вверх, успел ужаснуться: «Что, если он полон?» Но нет! Сундук был совершенно пуст. Федя погасил фонарик.
Через несколько секунд щелкнул выключатель и в комнате опять стало светло — загорелась небольшая, но достаточно мощная лампочка под потолком. Только Федя этого не увидел: он уже сидел, скорчившись, под крышкой с орлом и свастикой.