Очень темное дело

Кораблев Артем

— Та-ак… Вот этого я не понял. — Федя, нежившийся, лежа на спине, окунулся и стал на колени. Так ему было по шею.

— Чего не понял? — Петька присел рядом с ним.

— Какого хрена вы уехали? Вот чего я не понял. И Сашка не понял. Мы тебя ждали-ждали, когда ты исчез, потом пошли искать. А как только увидели, ты — нырь в машину с этим Борисом Вениаминовичем и отчалил. Вы что, нас не видели?

— Не видели, — растерянно пробормотал Петька.

— Не бреши!

— Я не брешу, правда не видели.

— И Витаминыч не видел?

— Откуда? Если бы видел, сказал бы.

— Все равно, — до конца не поверив услышанному, продолжал возмущаться Федя. — Все равно, на фига вы уехали? Подождать нельзя было?

— Борис Вениаминович

сказал мне, что вас уже забрали.

— Куда забрали? В милицию?

— Зачем в милицию, — сделал круглые глаза Петька. — Вас должна была другая машина забрать. Она раньше подъезжала. Вперед нашей. Ну той, на которой мы сюда приехали. Мы бы в одну все не влезли. Вот тогда бы нас точно ГАИ на трассе остановило.

Кое-что начинало проясняться, но сомнения все-таки еще мучили Федину душу.

— А где ж эта машина? — недоверчиво спросил он.

— А вы разве не на ней?

— Не на ней, — зло буркнул Федя. — Не было никакой машины.

— Тогда я не знаю, — озадаченно протянул Петька. — Мы тоже ее не видели. До сих пор не видели. Борис Вениаминович думал уж, что-то случилось, или, говорил, они приехали на базу, что на горе Митридат. Собирался сам туда сегодня ехать. Только теперь уж не надо. Кстати, как вы тогда сюда-то добрались?

— Как-как, — зло передразнил Федя, — на электричках, старым способом.

— Ну ладно, что ты психуешь? Все хорошо, что хорошо кончается, — примирительно сказал Петька. — Главное, что мы опять вместе.

В принципе он был, конечно, прав, но засевшее в душе у Феди ржавым гвоздем подозрение не хотело рассасываться и исчезать окончательно. Почему ж о Борисе Вениаминовиче ничего не знал тот бородатый археолог с места раскопок на горе Митридат? А с другой стороны, Витаминыч ведь сам туда собирался? Короче, кое-что в этой истории оставалось Феде неясным, но он решил отложить выяснение мелких деталей до будущих времен. Действительно, Петька нашелся, и это главное.

Тем временем на песчаный бережок вылез разбуженный Петькиными криками Саша и, радостно заверещав, врезался в воду рядом с ними. Творческая компания опять была в сборе.

Куда как веселее, чем вчера, шагал теперь Федя рядом с Петькой среди белых домиков. Кочет трещал без умолку, как Ленка, староста ихнего класса, на переменах. Полдороги он слова не давал сказать ни Феде, ни Саше, зато сам выкладывал все: как его накололи при размене денег, как он гнался за обидчиком, как сбил пацана, как его поймали и чуть не сдали в милицию и как его выручил Борис Вениаминович, выдав за своего сына. Потом он очень кратко поведал, как они не нашли на площади Федю и Сашу и уехали в Керчь, считая, что те уже мчатся туда же впереди них на другой машине. Потом, упустив дорожные впечатления, Петька перенесся сразу в Старый Карантин и рассказал, как они устроились в доме у какого-то мужика, обмолвился о Мишане — тот, мол, все время что-то жует, как корова, — и наконец сказал, что очень скоро, наверное завтра, они приступят к поискам сокровищ царя Митридата; будто бы Борис Вениаминович уже ходил с хозяином дома на разведку и нашел совсем неподалеку от Старого Карантина часть катакомб, почти полностью совпадающую с Мирмекийским планом. Тут Саше все-таки удалось вставить словечко.

— С каким, с каким планом? — переспросил он.

— С Мирмекийским. Ах да, вы же еще не знаете! — спохватился Петька. — У Бориса Вениаминовича есть то, чего больше ни у кого другого нет. У него есть ключ к поиску клада Митридата. И ключ этот — карта, точнее, план из книги Аристобулла Мирмекийского. Помните, он нам про Аристобулла в поезде рассказывал? И еще сказал тогда, что у него есть план. То есть когда про план, это он про себя говорил, а не про Аристобулла. И я не понял сразу, какой план, думал, только план действий, поэтому и не очень-то верил в его затею. Но оказалось совсем другое.

«И этот все помнит, — отметил про себя Федя. — Тоже

клад хочет найти». Он оглянулся на Сашу — тот слушал Петьку как бы снисходительно, легкая, почти презрительная улыбка кривила левый уголок его губ. Но глаза у Саши были совсем другими. Федя прочел в них то, что взрослые называют «неподдельным интересом» и «крайним вниманием».

Петька тем временем продолжал свой рассказ.

— Мне Витаминыч, — говорил он, — про этого Аристобулла и его книгу еще полдороги распространялся. Книга его очень старая, сохранилась не целиком, остались лишь отдельные несвязные фрагменты. В одном из них, большом, как раз рассказывается о Митридате и его смерти. Оказывается, он отравиться хотел, да ничего у него не получилось, потому что он всю жизнь накачивал себя противоядием. Оно так и называется — противоядие Митридата. Поэтому ему и пришлось просить своего наемника, чтобы тот его прирезал. Ну, да это к делу не относится. Главное — другое. Главное, что вслед за этой историей какой-то кусок книги утрачен. Ученые считают, что большой, но Борис Вениаминович догадался, что маленький, там просто что-то с нумерацией главок понапутано. А самое интересное, что следующий фрагмент книги Аристобулла — это всего один лист, на котором и текста-то нет — только начерченный план чего-то непонятного. Витаминыч говорил, что этот чертеж или рисунок ученые трактуют по-разному. Одни считают его планом пантикапейских зернохранилищ, другие — планом усыпальницы боспорских правителей, третьи утверждают, что там изображена система каналов и акведуков, с помощью которой на поля жителей Боспорского царства подводилась пресная вода, а один чудак даже решил, что это план космодрома для кораблей инопланетной цивилизации. Но только Борис Вениаминович думает совсем по-другому. Он считает, что это план части катакомб, где и укрыты сокровища Митридата. И, кажется, вчера его предположение почти подтвердилось: он нашел тут недалеко подземные коридоры, в точности повторяющие рисунок на плане.

Неожиданно Саша рассмеялся и во второй раз перебил Петьку.

— Что-то уж очень быстро Витаминыч отыскал в длиннющих коридорах то, что ему нужно. Пришел и сразу нашел; так, Петенька, не бывает, — высказал он лишь малую долю сомнений, смущавших и Федю.

— И вовсе нет! Вовсе нет! — Бросившись на защиту Бориса Вениаминовича, Петька так возбудился, что в прямом смысле слова начал брызгать слюной — шедшему рядом Феде даже пришлось вытирать щеку. — Во-первых, Витаминычу помог Андрей, ну, хозяин дома. А они давно знакомы, и Андрей это место чуть ли не полгода искал, когда Витаминыч в Москве был.

— Так они вместе, что ли, клад ищут? — спросил посерьезневший Саша.

— Ага, — кивнул Петька, — и еще Сергей Сергеевич, ну, тот, который вел машину, он сейчас куда-то уехал. Он тоже археолог, только из Киева. Ну, из ихней академии.

Саша с Федей переглянулись. Федя украдкой приставил указательный палец к губам и подмигнул так, чтобы Петька не видел. Он понял, что творилось в этот момент в голове у Саши. Наверняка тот тоже вспомнил, что никаких машин от академии в Крым не посылалось, а тот факт, что за рулем автомобиля, на котором приехали Петька и Борис Вениаминович, сидел не профессиональный шофер, только усугублял Федины подозрения. Но в то же время Федя пока не хотел разрушать Петькину веру — пусть сначала еще что-нибудь расскажет, ни о чем не подозревая, а они с Сашей послушают.

Но Петька на некоторое время замолк, видно, подбирая в уме аргументы получше в защиту археолога. Он явно заразился распространенной болезнью, которую принято именовать «золотой лихорадкой». Федя решил ему помочь.

— А ты сам план этот видел? — спросил он.

— Видел, — с гордостью кивнул Петька. — Мне его Борис Вениаминович в машине показывал. А на привале советовался даже.

— Это в чем же он спрашивал твоего совета? — все так же немного презрительно спросил Саша.

— В том, где искать сокровища. В каком из ходов.