Очень странные миры
Шрифт:
– Как сейчас помню, – вещал Феликс Грин. – Всего-то и требовалось, что проложить маршрут из пункта А в пункт Б, хотя, разумеется, каждый из пунктов носил собственное имя, а именно: пункт А в реальности именовался Агадундыдун, пункт же Б, соответственно, назывался Базанчаа. Можно было бы предположить, что это топонимы из языка аборигенов, но на самом деле в экипаже картографической миссии преобладали парни из Монголии и Тувы, и уж они ничего не упустили, чтобы поквитаться с коллегами за бесчисленные чуждые их языку и уху Тинтагели, Камелоты и Авалоны. Справедливости ради нужно заметить, что в составе миссии была одна
– Подождите, Феликс, – вмешался Татор, слегка уже обалдевший от услышанного. – Как назывался этот мир и в какой связи все сказанное находится…
– В том-то и дело, мастер! – возликовал Грин. – В том и мистификация! Мир этот называется вполне пристойно, то есть в традициях федеральной галактической ономастики – Далия…
– Это какая же Далия? – осведомился Белоцветов, которому показалось, что в этом бенефисе он слишком долго замещал своей персоной массовку. – Точнее, которая из?..
– Далия Тру, – с готовностью пояснил Грин, демонстрируя полную готовность к переходу от монолога к дискуссии.
– Ridicule, [7] – сказал Мурашов. – Чего только не услышишь под вечными звездами! Отчего же именно «Тру»?
– На сей счет существуют самые разнообразные домыслы, – сообщил Белоцветов.
– И все они принадлежат тебе, – ввернул Мадон.
– А кому же еще-то? – пожал плечами Белоцветов. – Кому другому может быть интересна галактическая ономастика? Уж не тебе ли, отец мой?
7
Забавно (лат.).
«Например, мне, – подумал Кратов. И тут же спросил себя: – Почему я не скажу этого вслух?»
– Например, мне, – немедленно сказал Мурашов, не открывая глаз.
– Мне тоже, – сдержанно промолвил Татор. – Не скажу, что это профессиональный интерес. Но у меня прямо сейчас рождаются любопытные домыслы на сей счет. Но вначале я с удовольствием выслушаю ваши, а затем рассчитываю, что мне наконец объяснят, в каком соответствии…
– Домысел первый, – продолжал Белоцветов. – «Тру» – от английского true, что означает «истинный». То есть речь здесь идет о планете, имя «Далия» которой принадлежит по праву, и это Далия-истинная. Стало быть, мы можем предположить, что где-то в Галактике наверняка существует Далия False, Далия-ложная – планета, названная Далией совершенно не по заслугам…
– Бред, – сказал Мадон брюзгливо. – Не существует никакой Далии False!
– Я тоже так думаю, – кивнул Грин. – Хотя ручаться бы не стал. Каких только миров, с какими только странными именами не существует! Вот я бы охотнее предположил, что это какая-то фамилия. И много ли вам встречалось людей по имени Далия?!
– Ха! – иронически воскликнул Белоцветов. – Причем три раза «ха»! Это-то как раз не диковина! У меня была девушка, которую звали именно Далия.
– Далия Тру? – поморщился Мадон.
– Вовсе нет, – сказал Белоцветов. – Хотя… сейчас
– Далия Суависсима, – отозвался из своего угла Кратов.
Все обратили к нему свои взоры, словно посреди честной компании вдруг сконденсировался из ночных теней и шорохов незлобивый и почтенный призрак, и даже Брандт на мгновение отвлекся от своего занятия.
– О! – сказал Татор и воздел к потолку указательный палец. – На языке вертелось.
– Да, действительно, – нехотя промолвил Мадон. – Одна из отдаленнейших звездных систем, права на которую безусловно принадлежат Федерации.
– Далия Суависсима, – со вкусом повторил Мурашов, – Далия Восхитительная… И как сильно она отдалена от Земли?
– Очень сильно, – уверил его Мадон. – Я могу назвать порядок цифр, но в голове они все едино не поместятся. Это по ту сторону Галактического Ядра.
– И как же это нас угораздило? – усмехнулся Мурашов.
– Страйдерский бросок на дальность, – пояснил Татор. – Испытание новой техники. Экзометральный проход сквозь Ядро, на успех какого никто не рассчитывал. Такая была многоцелевая миссия. А выполнила ее, причем с немыслимым блеском, команда Длинного Эна.
– А, так это было давно, – сказал Белоцветов. – Еще до моего рождения.
– Кто таков этот Длинный Эн? – спросил Кратов недовольно. – Я уже лет двадцать мучаюсь этим вопросом, и никто мне не желает объяснить…
– Ну как же, – изумился Татор. – Это легендарная личность, причем из твоего круга, ты просто обязан знать, Кон-стан-тин.
Кратов попытался было добиться уточнений, но дискуссия возобновилась с прежним жаром и момент был упущен. «Ничего, – подумал он. – Теперь-то уж я не отстану. Хотя бы одной тайной из моего прошлого станет меньше, пусть даже и такой незначительной».
– …А три раза «ха» потому, – продолжал Белоцветов, – что я был знаком еще и с одной сочинительницей гламурных историй, которую тоже, вы не поверите, звали Далия!
– И она тоже была твоя девушка? – осведомился Грин.
– Наши отношения характеризовались исключительным целомудрием и романтикой, – уклончиво произнес Белоцветов.
– Ха! – внезапно отреагировал Брандт. – Ха-ха! – Затем после небольшой паузы добавил: – Ха.
– «Вот уже четверть часа графиня сердилась и негодовала, но вдруг расхохоталась как сумасшедшая!» [8] – не замедлил отреагировать Белоцветов.
8
Жан-Батист Луве де Кувре (1760-1797), «Любовные похождения шевалье де Фобласа». Перевод с французского Е. Трынкиной.
– И я подумал то же самое, – сказал Татор.
– Волокита, – злобно сказал Мадон. – Донжуан. Аматор.
Белоцветов приосанился.
– Разве скроешь все свои достоинства от пристрастных взглядов! – сказал он горделиво.
– Хорошо же, – сказал Грин. – А много ли вам встречалось людей по фамилии Тру?
– Признаюсь, немного, – улыбнулся Белоцветов. – Двое-трое, не больше.
– И самый известный из них – Джейсон Тру, – прибавил Мадон.
– Как же мне в голову сразу не пришло! – воскликнул Татор. – Кто же не знает Джейсона Тру?!