Очень плохой босс
Шрифт:
— Поздравляем, Ксения Андреевна!
Один за другим подходили ко мне коллеги. Улыбались, пожимали руку, заискивающе заглядывали в глаза, доверительно сообщали, что я, как никто, заслуживаю этой должности.
Просто сегодня утром на планёрке наш главный, Павел Сергеевич, сообщил, что принял наконец решение, кого назначить коммерческим директором, и при этом очень выразительно посмотрел на меня, а потом спросил, готова ли я к такой ответственности.
Это лакомое место
Вообще, с тех пор, как Алла Аркадьевна ушла на заслуженный отдых, нам поразительно не везло с коммерческими директорами.
Сразу после неё взяли даму, которая прежде работала в банке. Она была просто душка, но… вороватая. При аудиторской проверке всплыло, что за год она успела прикарманить кругленькую сумму.
После той милой воришки пришёл к нам жутко неуравновешенный тип. Он так мгновенно и страшно выходил из себя по любому пустяку. Чуть что начинал орать, попутно пиная мебель и швыряя всё, что под руку попадётся. На наше счастье, этот псих сам попался на глаза директору как раз тогда, когда вошёл в самый раж. И директор в ужасе его уволил.
Затем кадры подыскали нам тайного запойного тихоню. Но вскоре про его пристрастие стало известно, и вместо него взяли вполне нормального с виду мужчину с мощным резюме. Но… он не устоял перед моей бывшей подругой, перед Эллочкой.
Настолько не устоял, что каким-то чудом смог уломать директора и сделал её начальником рекламного отдела.
Эллочка, конечно, ни черта не делала, но он её всячески покрывал, выписывал огромные премии, да вообще ради неё был готов на любые жертвы, кроме… развода.
Только вот Эллочке хотелось именно этого — устранить старую жену и самой занять её место. Однако компромисс они не нашли, разразился скандал и вот — должность коммерческого директора опять вакантна.
Мы все думали, кого же теперь подыщут нам кадры, но директор решил больше не брать со стороны.
«И свои есть достойные», — передала его слова секретарша Лидочка.
И с того дня началась война между достойными — между начальниками отделов и служб. Война незримая, искусно завуалированная, но беспощадная.
Все грязные тайны и мелкие секреты сразу вылезли наружу, как собачьи дела по весне. Кто с кем спит, кто про кого какие гадости говорит, кто любит принять на грудь, кто захаживает на порнхаб в рабочее время, кто использует служебный транспорт в личных целях — всех вывели на чистую воду.
Кляузы строчили на имя директора, но поскольку все бумажки попадали ему на стол через секретаршу Лидочку, то всё это моментально становилось достоянием общественности.
Зайдёшь в обеденный перерыв в наш буфет, а там со всех сторон шушукаются:
— Слышали, девочки? Ольга Петровна из планового, оказывается, пишет фанфики про геев. Такие откровенные, что вы! Кто кому куда и в какой позе. Сама не читала, но рассказывали.
— Кошмар!
— Ну а Торунов из финансового тоже хорош! Порнушку, говорят, смотрит прямо на работе. И не просто порнушку, а с жестью. Ну как это? БДСМ!
— Да он скрытый садо-мазо! А с виду и не скажешь, с виду такой приличный дядечка…брр…
— А про Гвоздецкую из рекламного слыхали? Говорят, половина наших мужиков у Эллы Марковны в постели побывала.
— Вот ничуть не удивлена. Красивая баба Элка, эффектная такая, чего уж. Но та ещё стерва и шлюха.
— Мягко сказано. На ней же клейма ставить негде. Знаете, почему наш коммерческий уволился? Жена заставила. Узнала, что он с нашей Элкой развлекается, ну и поставила ультиматум.
— Да вы что?
— Ну конечно! А как, думаете, она стала начальником рекламного? В благодарность за сами знаете какие услуги. Лидочка рассказывала, как она к нему бегала в кабинет якобы с бумажками. А сама потом выходила вся растрёпанная.
В общем, коллектив наш последние две недели гудел как растревоженный улей.
8
Пожалуй, про меня вот только не шептались. Кому я интересна? Пикантных тайн у меня нет, да и вообще никаких тайн. После непростого развода я на работе буквально живу и ничем, кроме этой самой работы, не интересуюсь. Никаких романов, никаких связей, ничего, что так волнует общественность.
Единственный мой грешок за все восемь лет трудового стажа — это недавняя отлучка во время рабочего дня. Пришлось соврать директору, что еду на переговоры, тогда как на самом деле я отправилась в диагностический центр.
А что поделать, если мой врач выписал кучу анализов, а сдать их можно только до обеда? Не говорить же директору о том, что у меня по-женски кое-какие неприятности, поэтому мне кое-куда надо… Павел Сергеевич хоть и в годах, но всё же мужчина.
Кроме того, никто не любит больных, не считая фармацевтов. А уж работодатели — так тем более. Ничего ответственного больным не поручат, а я, честно говоря, тоже мечтала о повышении. Не просто мечтала — я заслужила это повышение.
Ведь если не считать эту мою маленькую ложь, я отличный работник.
Ответственность и добросовестность возведены у меня в высшую степень. Меня не пугают сложности, авралы и запредельная нагрузка.
Находчивость? Да сколько угодно! Со скандальными клиентами без неё ведь никак.
Стрессоустойчивость? О, благодаря опять же нашим клиентам я нарастила такую броню, что вывести меня из себя практически нереально.
Неконфликтность? Это вообще мой конёк. Я даже со Славиком и Эллочкой умудряюсь поддерживать холодный и вежливый нейтралитет. Хотя, конечно, глубоко в душе до сих пор испытываю лютую неприязнь к обоим.