Очень откровенно
Шрифт:
– Тебе нужно больше лежать, особенно первые несколько дней. И я бы на твоем месте так и сделал, потому что в рекомендациях врача нет ничего про секс.
– И что теперь?
Он смотрит, склонив голову, с ироничным прищуром. Будто я задала вопрос с подвохом.
– Теперь я тебя трахну. И не говори, что не хочешь, Алина.
– Не скажу. Но хочу услышать, почему хочешь ты. Точнее, почему вы
Олег пожимает плечами.
– Может, все дело в том, что мы оба – средние братья в семьях? И мы привыкли делиться игрушками. А может, дело вовсе не в нас.
– Что ты имеешь в виду?
– В этом уравнении есть еще и третья неизвестная.
– О, я в нем совершенно точно константа.
– Я не был бы так уверен, Ал-л-лина.
Только он умеет так тянуть мое имя, останавливаясь на букве «л».
Я просыпаюсь от того, что чувствую на коленке чью-то горячую и тяжелую руку. Еще до того, как я открываю глаза, знаю, кого увижу. Удивительным образом Никольский и Долгих за несколько коротких встреч въелись мне в подкорку. Я, кажется, знаю их запахи, шаги, дыхания. Но совершенно не помню ничего о том, откуда у меня эти знания.
– Врач сказал, что я должна оставаться в покое в ближайшие дни. Думаю, разбитная оргия не соответствует этой рекомендации.
– Всего лишь зашел узнать, как ты.
– Удивительная забота для того, кто напомнил травмированной девушке, что заплатил за нее.
Олег смеется, у него очень низкий бархатистый голос, я никогда таких не встречала.
– Меня тоже можно понять, малышка. У меня на корабле взорвался баллон, только чудом никто не погиб. Я влетел на кучу бабок, поменял все свои планы и завис здесь до окончания расследования страховой компанией.
– Расследования?
Я сажусь в изголовье кровати. Олег не спешит убирать руку, теперь она лежит прямо у меня на стопе и… неожиданно будоражащее ощущение. Вот черт.
– Страховая имеет право считать, что я пытаюсь нагреть их на бабки. Поэтому они будут все проверять прежде, чем оплатить ущерб. Ну а я хочу присутствовать и лично все контролировать. Раз уж у меня такой идиотский отпуск. И да, я не привык к сантиментам, поэтому рассчитываю, что ты его мне скрасишь. Потому что…
– Заплатил, я уже поняла.
– Именно.
– Я уже спрашивала у Данила, но хочу спросить и тебя. Почему я согласилась? Для чего мне были нужны такие деньги?
– Сомневаешься, что подписала контракт добровольно?
– Нет, наверное. Просто пытаюсь себя понять. Если верить вам и… ощущениям, то меня вообще не напрягали эти отношения. Но если заглянуть
Олег пожимает плечами. Ему явно весело: глаза блестят с интересом. Он изучает меня, как подопытную мышку. Не забывая мягкими неторопливыми движениями массировать мою ступню.
– Порой после травмы люди внезапно обнаруживают, что могут говорить на китайском или виртуозно играть на фортепиано. Моральные принципы – не самая страшная вещь. Хоть и неприятная, спору нет. Но мы сумеем справиться с ними. Это будет довольно легко, потому что я знаю твое тело. И знаю, как доставить тебе удовольствие.
Что ж, люблю, когда у мужчины широкий кругозор.
– Расскажи еще что-нибудь о моем прошлом. Ну или хотя бы о той части, которая тебе известна.
– Так не интересно. Почему желаемое получишь только ты? Давай лучше поиграем: за каждый ответ на вопрос ты снимаешь одну часть одежды.
Я приподнимаю бровь.
– На мне два предмета одежды. А вопросов больше.
– Какая жалость. Придется выбрать два самых важных вопроса.
Или не выбирать их вообще. Отказаться играть в его игру и надеяться, что скоро я все вспомню сама.
Вот еще одно знание о себе: я не робкого десятка и довольно азартна. Меня почему-то совсем не пугает обнажаться перед Олегом, скорее будоражит и немножко злит. Мне не нравятся игры, в которых есть только один победитель. И я хочу его позлить.
– Что будет, если я откажусь с вами спать?
Олег удивленно поднимает брови.
– Это не вопрос о твоем прошлом.
– Это не ответ на мой вопрос.
– Я заставлю тебя вернуть деньги, которые ты получила.
– Но я понятия не имею, где они, у меня нет доступа к счетам.
– Не мои проблемы. Разберешься.
– И как же ты собираешься взыскать с меня деньги? В суд с претензией «товарищ судья, она мне не дала!» не сходишь.
– С чего ты взяла? – Он ехидно улыбается. – Суды бывают разные.
Намек понят. В голосе Долгих не было ни угрозы, ни напора, он выглядел и говорил так, словно мы болтаем о какой-то ерунде за бокалом вина, но я все равно уловила недвусмысленный намек. Его сложно обыграть, он не привык к поражениям. И добивается желаемого любыми путями, не обращая внимания на написанные кем-то законы.
Я невольно задумываюсь: насколько добровольно я подписала контракт? Даже на уровне ощущений и отголосков эмоций невозможно понять. Меня определенно интригует мужчина, что сидит рядом. Если бы я в прошлом испытывала страх, он бы отразился сейчас?
– Я ответил на вопрос. Жду.
Закусив губу, я мучительно решаю, что снять первым – платье или трусики. Больше на мне ничего нет, даже завалящего колечка, чтобы выдать его за предмет гардероба. Наконец решаю стоять до последнего, и цепляю кончиками ногтей кружевную ткань, стаскивая ее по ногам.