Очень не просто

Григорьев Тимофей

На что я обратил внимание, так на удивительную практичность орков во всем, будь то пища, обустройство жилища или общественные традиции — любое их действие было продиктовано, прежде всего, реальной выгодой сейчас или в будущем.

Так что их способность жить достаточно долгое время под открытым небом меня не удивляла — кочевники, как-никак, но подход к обустройству даже временного лагеря вызывал некоторые вопросы. Прежде всего орки выбирали место под юрту. Казалось бы что тут сложного? Но не все так просто — место должно было быть солнечным, не сырым, но рядом с источником воды, не на холме (там ветрено), но и не в яме, вход устраивался с учетом розы ветров и других не менее важных факторов. И так каждый раз — как только прибывали гости или новички клана начинался выбор места под стоянку и разбивку юрт и шатров. Если строили землянку, то вообще старались позвать шамана и могли несколько дней бродить по окрестностям, выбирая место. Так что город пока не мог похвастаться большим количеством зданий и сооружений, это было капля в море — большинство орков так

и жили в юртах или сомнительного вида землянках с дерновой крышей. Может быть, я хотел слишком много и сразу, но при взгляде на эти жилища я испытывал угрызения совести, хотя сами орки к такому жилью были привычны и особого дискомфорта не ощущали. Но я, осматривая свой город, больше похожий на походный лагерь, старался скрывать свое недовольство и не портить настроение окружающим. Мои телохранители были в курсе такого отношения и только улыбались, наблюдая за моими переживаниями.

Я уже давно заметил, что у орков совершенно другое отношение к комфорту и внешним признакам благосостояния. Нет, я не имею в виду, что взрослые мужчины не обращали внимания на свой вид и ходили в рубище. Наоборот, при такой конкуренции за внимание прекрасных дам, бойцы старались подать себя с наилучшей стороны. Но вот понимание "наилучшего" и отличалось кардинально от принятого у людей.

Люди чаще всего принимают за красоту внешние проявления власти и богатства, я имею в виду средний класс и дворян, так как о канонах красоты, принятых в деревнях или трущобах не имею ни малейшего понятия. Но примеров того, что больше всего нравится человеческим женщинам, насмотрелся в столице предостаточно. Чем богаче и влиятельнее был мужчина, тем большим успехом он пользовался у противоположного пола. Достаточно было вспомнить одного из графов, престарелого ловеласа далеко за шестьдесят, пережившего трех жен, но владеющего несколькими золотыми рудниками и бывшего до неприличия богатым. Так вот, все женщины от пятнадцатилетних юных дев до солидных вдовиц "около тридцати", мечтали стать его четвертой супругой. В их глазах он был намного привлекательнее множества молодых дворян, прибывающих ко двору для представления монарху. Впрочем, золото застило глаза не только женщинам — множество юношей с удовольствием волочилось за состоятельными особами прекрасного пола. О среднем сословии и речи нет — родители всегда склонялись в пользу самого состоятельного из претендентов на руку их дочери, причем мнение последней никого не интересовало.

У орков все совершенно не так — прежде всего, ценилось наличие Дара у самого мужчины или его семьи, но быть шаманом повезло далеко не каждому и тогда вступали орочьи понятия о красоте. Орчанки ценили в своих мужчинах, прежде всего силу, здоровье и репутацию. Никто не собирался связывать свою жизнь и заводить детей от больного, слабого или трусливого орка, как бы он не был богат. При условии, что в браке пары жили в среднем двести лет и больше, такой подход к выбору партнера становился понятным. Орк мог быть страшным, весь в боевых шрамах и иметь единственную лошадь, но если он прославился на войне или еще где-либо, то без женского внимания не оставался. В то же время красавцы с тысячными стадами, но опозорившие себя, вынуждены были жениться на нищих злобных старых девах, семьям которых родственники жениха отваливали огромный калым за "моральный ущерб" из-за его плохой репутации. При таком подходе детьми обзаводились, прежде всего, здоровые особи, поэтому в кланах практически не бывало рождения детей с какими-либо отклонениями. Нет, калеки были, как и везде, но это чаще всего оказывались ветераны с последствиями тяжелых ранений. Так что орки в большинстве своем были большими, сильными, боящимися потерять репутацию, а не жизнь, мужчинами.

Нет, вы не подумайте, что я окончательно повернулся спиной к людям и всех стал считать интриганами и корыстными негодяями. Среди моих знакомых встречались хорошие люди, счастливые в браке (те же Наина и Казимир, мои воспитатели), но глупо было бы искать друзей при королевском дворе, где каждый искал выгоду, прежде всего, для себя. Я прекрасно понимал, что большинство людей совершенно не придерживаются таких же взглядов на мораль и жизнь, как дворянская элита Саррана, но мне просто не повезло встретить подходящих людей вовремя. А теперь уже поздно — я так завяз в орочьих делах, что в обозримом будущем все мое окружение будет состоять из представителей одного клана — моего. 

* * *

Герцог Дареон в бешенстве бегал по своему кабинету, с трудом удерживаясь от желания что-нибудь вдребезги разбить. Все, все пошло не так, как предполагалось совсем недавно. Герцог чувствовал, как власть утекает у него из рук прямо в загребущие эльфийские лапки. Дивные не отступали от прежних договоренностей, на словах, на деле все оказалось совсем иначе. Внешне он так же имел всю полноту власти в стране и сохранял свое положение среди высшего дворянства Сарана, но с каждым днем его слово имело все меньший вес, а придворные лизоблюды, моментально почуявшие, куда ветер дует, уже бросились целовать ручки всем встречным эльфам и жрецам Эль.

Вот когда герцог стал жалеть о своем сбежавшем внуке — при всех его недостатках и упрямстве, мальчишка был вполне предсказуем и легко поддавался управлению. Про эльфийскою марионетку, сидящую теперь на троне, такого сказать было нельзя. Да, внешне его совершенно нельзя было отличить от Гонора-младшего, уж как такого сходства добились эльфы, трудно было себе представить, да старик и не хотел этого знать, но то, что новый

король ни во что не ставил своего "дедушку" было очевидно всем. Первое время, по старой памяти, Дареон пытался настаивать на своем и уговорить "внука" принять выгодное ему решение, но после нескольких холодных отказов, сделанных прилюдно, первый министр стал более осторожен и стал договариваться уже со своими эльфийскими союзниками. И тут его ждало огромное разочарование — дивные совершенно не принимали в расчет пожелания своего старого "друга". Его претензии вежливо выслушивались, ему даже временами сочувствовали, герцог начинал надеяться на исправление ситуации и… ничего. Абсолютно ничего не менялось. В его отношениях с эльфами, а вот в стране…

В стране происходило что-то совершенно неожиданное и страшное. 

Глава 9 

Сон, приснившийся ночью, заставил меня серьезно пересмотреть планы на ближайшее будущее — опять приходил Меченый. Признаюсь честно, я даже не удивился. В последнее время мало что могло вызвать у меня искреннее удивление, я уже начал уставать от слишком большого количества новых знакомых, странных возможностей и небывалых событий. А у Доррина была уважительная причина для посещения, вчера дед придал огню останки, найденные в пустыне, так что душа предка освободилась и могла идти на перерождение. Как раз по этому поводу Меченый и явился. Оказывается, в потустороннем мире свои сложности и правила, духи внимательно следили за делами живых, и даже существовала очередь на переход в следующий круг жизни, а предок настаивал на своем праве внеочередного возрождения в одном из потомков. Значит, кто-то должен был потесниться, а на моих сыновей уже многие положили глаз, поэтому среди предков начались некоторые трения. Я понимал их переживания — кому захочется ждать века подходящего потомка или вселяться в кого попало (пример Геренда Пятого ярко демонстрировал последствия торопливости), но не спать из-за этого ночами? Нет, я предпочел бы, что б они разбирались с этим вопросом сами. Но из-за Торрина, духу Меченого трудно было отказать, и он без колебаний решил воспользоваться этим обстоятельством и настоять на своем желании возродиться как можно быстрее.

Суть его предложения состояла в том, что мне надо было горсть пепла с погребального костра Доррина зашить в ладанку и передать одной из беременных двойняшек, чтобы она все время носила мешочек при себе, тогда именно в ее ребенке и возродится душа предка. Торрин был в курсе всей этой затеи и скоро должен вернуться в долину со всем необходимым. Потом мы с ним немного помагичим, делая силовые привязки между пеплом, родовой кровью и духом, а после этого придется отправиться в столицу Небесной Змеи для личной встречи с будущей матерью. Правда, какую из них двоих выбрать для ритуала, так и не было решено. К тому же и второй надо будет преподнести какой-нибудь амулет или другой подарок, чтобы не было обид. Так что при всех моих сомнениях, придется покинуть новый клан на неопределенное время. Заодно и проверю, как Наррин, оставленный на хозяйстве, будет справляться со своими обязанностями. Но до отъезда надо переделать кучу дел, убедиться, что в мое отсутствие шаманы справятся с заказами. Так как активировать комплексные амулеты мог только я, то на совете клана (да, у нас уже существовал совет, правда кроме меня, Торрина и Наррина, в него входило еще четверо старых заслуженных орков) было решено поставлять магическое сырье на нужды армии и сделать запас заготовок на будущее. Половину моих орков я забирал с собой, остальные должны были остаться присматривать за долиной и кланом.

Погода становилась все холоднее, на землях соседей уже выпал первый снег, у нас же было холодно и сухо. Насколько я понял из длительной лекции деда о влиянии на погоду, из-за сильнейшего напряжения сил в долине нарушался естественный ритм выпадения осадков — воздушные массы просто обходили долину стороной, как обтекает вокруг камня вода в ручье. На границе клана это было почти незаметно, но чем ближе к долине, тем меньше осадков выпадало самостоятельно. После образования места силы до границ города добрались тучи лишь два раза, во время гроз с сильным ветром. В остальное время шаманам приходилось прикладывать немало усилий, чтобы трава в степи на наших землях имела достаточно воды. Для того, чтобы дождь или снег прошли в самой Храмовой долине требовалось мое непосредственное участие, никто из шаманов не мог пользоваться силой в границах леса. Тут уж даже самые большие скептики воочию убедились в том, что я не врал, говоря о своем влиянии на долину. Это служило мне дополнительной защитой, так как уже многие из кланов успели оценить возможности долины и выгоды использования ее даров. Не скажу, что меня особо радовала перспектива всю оставшуюся жизнь провести недалеко от места силы, но на сегодняшний день это был оптимальный вариант.

— Великий, нам надо поговорить.

Подошедший Наррин опять использовал это ненавистное прозвище, но, несмотря на многочисленные протесты, телохранители время от времени так меня и называли. Подозреваю, что когда они общались между собой, то имя "великий" использовалось постоянно, одно хорошо, что ментальное сообщение еще никто не научился перехватывать, а то могли возникнуть серьезные проблемы. У меня, так как с охраны спроса никакого. А вот то, что меня единственного на землях кланов называют так многообещающе (даже члены "могучей кучки" не удостоились подобного), может навести некоторых на мысли о том, что я себе слишком много позволяю. А это может привести меня к весьма неприятным встречам в будущем. Ладно, не буду отвлекаться на то, что пока еще не могу изменить.