Очарованные
Шрифт:
Вика энергично дернула дверь мрачноватого складского здания, и Лене с Астерием не осталось ничего другого, как последовать за ней.
– Купите им большую собаку! Собака – хороший подарок, символ дружбы. Возьмите вот этого великолепного далматинца!.. Или лучше жирафа! – глядя во все глаза на Астерия и обращаясь исключительно к нему, усердствовала Вика. – Жираф ужасно смешной! Вы всех гостей насмешите...
– Жираф не нужен, – сухо перебила подругу Ленка. – Не суетись, мы возьмем белого медведя.
– Нет, зачем же! Если Астерию он не нравится...
– Мне
– Как все равно?! Далматинец такая лапочка! Ну чего, ребят, берете далматинца?
– Берем, – вздохнула Лена.
На следующий день, с прикольными подарками и не уступающими им букетами, Лена и Астерий входили в подъезд кирпично-монолитного дома, расположенного недалеко от станции метро «Новые Черемушки».
– Жениху, – пространно рассказывала Лена, – принадлежит на двадцать четвертом этаже этого дома блок из двух квартир. Трехкомнатной и четырехкомнатной или четырехкомнатной и двухкомнатной... Точно не помню.
– А ты, выходит, свидетельница жениха? – удивился Астерий.
– С чего ты взял?
– В противном случае мы должны были бы зайти за невестой.
– А невеста уж тут как тут! Наши голубки соединились задолго до свадьбы!
– А ты недовольна? – Астерий с любопытством посмотрел на нее.
Его вопрос неприятно поразил Елену, и она промолчала. Но боже мой, неужели это так заметно? И хорошо все-таки, что рядом оказался Астерий. А может, пока не поздно, счастливых влюбленных попробовать разыграть?
Нет, не получится! Катя отлично знает, кто такой Астерий. Лена сама ей тысячу раз рассказывала и про то, как сбежала за границу, подальше от бдительных судебных органов, мать Астерия, чернокнижница и колдунья. И про то, как он плавно переехал к ним, а мама зачем-то взяла и поселила его в Лениной комнате. Лена тогда обиделась на весь мир и ушла из дома. Ей страстно хотелось доказать, что ни в ком из них она не нуждается.
А сейчас, похоже, то же самое она собирается доказать Кате и Сергею...
«Не буду я им ничего доказывать. Много чести! Какая есть – такая есть», – подумала она и решительно позвонила в дверь давно знакомой квартиры.
Глава 2
Все венчание, стоя позади молодых, рассеянно, без интереса следя за красивым старинным обрядом, Лена мучительно соображала – зачем они позвали ее в свидетели? Неужели им до такой степени на нее наплевать? Но им не может, не может быть все равно! Ни Сергею, ни Кате. Болезненно прикусив губу, Лена напряженно смотрела им в спины, точно пыталась найти в них ответ.
Священник подал молодым серебряный стаканчик вина, и они по очереди из него выпили. А Лена вспомнила их совместные ужины, когда она с Сергеем приезжала вечером домой, а дома их уже ждал стол, накрытый Катей, и ее фирменный черничный пирог. Они пили вино, смеялись и шутили. Было непринужденно и весело.
И сейчас Лена до мельчайших подробностей стала припоминать эти вечера – ведь именно тогда Катя и плела свою гнусную сеть, а она, Лена, ничего не замечала! Конечно, наплевать на них, но как обидно! За спиной, с такой хитростью... Обвела
Из церкви кавалькада машин отправилась на «свадебное заседание» в плавучий ресторан «Оранжевый дракон». И опять ехали безумно долго, хотя до «поплавка» было подать рукой. И, маясь в нескончаемых пробках, Лена наблюдала в передней машине затылки счастливых молодых.
Ресторан «Оранжевый дракон» был похож на замоскворецкий купеческий средней руки особнячок с белым мезонином, над которым торчала неуместная будка с японской, как на пагодах, крышей и шпилем.
Когда Лена со всей честной компанией всходила по дощатому трапу на «поплавок», снаружи обвешанный красными спасательными кругами, она вдруг вспомнила корпоративную вечеринку на теплоходе, бывшую будто в позапрошлой жизни, хотя с тех пор не прошло и года. Тогда-то они и сошлись с Сергеем в сказочной испанской каюте – и точно такие же красные круги висели на стенах корабля, и за иллюминаторами также хлюпала грязно-зеленая вода Москвы-реки. Любит же он пароходы. Подумав о Сергее, Лена усмехнулась без сожаления о прошлом.
На борту их встретила стайка официанток в матросочках во главе с тамадой, которым оказалась изящно, со вкусом одетая и причесанная дама, а не залихватского вида кучерявый дяденька с баяном.
Тамада провела их в небольшой зал в мезонине: светло-бежевые стены, украшенные картинами с видами моря и макетами парусников в вишневых мореных рамах, вишневые же потолочные балки, бордовые шторы с ламбрекенами, зеркально-паркетный пол, накрахмаленные белые скатерти с золотой каймой на сдвинутых по центру столах. Вдоль всего зала тянулись двумя рядами колонны, туго обкрученные канатами.
Тамада руководила посадкой. В центре стола – молодые. Невеста – справа от жениха, как его правая рука. Рядом с невестой – свидетельница.
– Где наша свидетельница?
Это Лена. А рядом со свидетельницей должны сидеть родители жениха. Так она оказалась рядом с отцом Сергея, благодушным стариканом, не имевшим ничего общего со своим сыном и похожим скорее на екатерининского вельможу.
Далее начались неизбежные в подобных мероприятиях глупости.
– Сегодня у новобрачных самый прекрасный и самый значительный день – день присвоения новых и дорогих титулов: супруг и супруга...
– Нам уже горько!
Спрятанный в углу струнный квартет – две скрипки, альт и контрабас, как в известной басне! – грянул свадебный марш Мендельсона. Под него все выпили и начали закусывать.
Дворцом любая станет хата, —декламировала тамада, —
Царит где добрая жена!Дороже всех богатств она,Дороже жемчуга и злата!Я пью, верней, бокалом голосуюЗа выбор жениха – за молодую!..Все опять выпили.