Очарованная горцем
Шрифт:
Пальцы Роба сомкнулись на рукоятке клеймора. Не будь Колин его братом, промелькнуло у него в голове, он одним ударом снес бы ему голову… и плевать ему на короля!
— Где она?!
Роб смерил короля мрачным взглядом. Сейчас он ненавидел Якова — ненавидел зато, что когда-то он бросил свою дочь, за то, что обрек ее на жизнь, в которой не было места ни любви, ни радости… Но больше всего за то, что за все эти годы он ни разу не приехал посмотреть на нее.
В груди робко вспыхнула надежда. Элайн! Давины нет — есть Элайн!
— Ее тут нет, — прорычал Роб.
Но, казалось,
— Дочка…
Король даже не произнес, а скорее выдохнул это, словно до сих пор не мог поверить своим глазам. Потом медленно спешился. По лицу его струились слезы.
— Ты так изменилась с тех пор, как я видел тебя в последний раз…
Лицо Давины было залито слезами. Опустившись на одно колено, она почтительно склонила голову перед своим королем и отцом.
— Встань, Давина.
Король, бросившись к дочери, помог ей подняться. Роб заметил, как рука короля на мгновение повисла в воздухе, словно ему было страшно коснуться ее. Справившись с приступом слабости, Яков нежно обнял дочь.
Казалось, все вокруг внезапно исчезли… все, кроме Давины. Роб не мог заставить себя сдвинуться с места. Он даже не мог дышать… только молча смотрел, как затуманенный слезами взгляд Давины в первый раз остановился на лице отца. Внезапно Роба захлестнула злость. Он боролся с желанием вырвать ее из рук человека, осмелившегося коснуться губами ее лица. А она… она закрыла глаза, как если бы миг, о котором она мечтала всю жизнь, наконец настал, и только прикосновение отцовских рук могло подтвердить, что все это ей не снится.
Роба бросило в дрожь. Опасность потерять Давину стала, как никогда, реальной. Роб, потемнев, шагнул к ней, но рука Каллума тяжело легла ему на плечо.
— Ты даже представить не можешь, как я жалею, что твое детство прошло без меня!
Проникновенные слова короля, словно острые кинжалы, полоснули Роба по сердцу. Будь на месте Якова любой другой, обратись он с этой фразой к его жене, Роб только порадовался бы за нее — ему ли было не знать, как отчаянно она тосковала по отцу. Любой, но не Яков! Король мог в любую минуту забрать к себе дочь, но не сделал этого! Давина, закрыв лицо руками, плакала. Сердце Роба тоскливо сжалось. Вдруг она не устоит?
И тут она вдруг повернулась к нему… Роб вздрогнул — в глазах Давины он прочел такую муку, что внутри у него все перевернулось.
Машинально повернув голову в ту же сторону, Яков нахмурился. В глазах короля вспыхнуло беспокойство.
— Ты Роберт Макгрегор, — нахмурившись, произнес он. Видимо, вспомнил разговор с Колином. — Тот самый человек, который спас жизнь моей дочери.
Глядя на свою жену, Роб невольно вспомнил тот памятный день, когда впервые увидел ее… Разве мог он не влюбиться в нее?! День за днем он слышал ее смех, любовался ее чудесной улыбкой, то и дело ловил на себе ее взгляд, в котором ясно читался страх. Тогда она еще не доверяла ему. И все равно была неизменно добра и нежна — это и стало еще одной причиной, почему он полюбил ее. Душа
— Я в неоплатном долгу перед тобой, — продолжал король, взяв руку Давины в свои. — Ты сделал для меня больше, чем можешь себе представить, — ты вернул меня к жизни.
«А ты готов отнять ее у меня», — мысленно ответил Роб. Нет, он не сказал этого вслух… просто не мог. Но это была чистая правда. Он не мыслил себе жизни без Давины.
— Макгрегор… — Яков повернулся к отцу Роба, — может, пригласишь меня в дом? Нам с тобой многое нужно обсудить.
Бросив на старшего сына печальный взгляд, Каллум задумчиво потер подбородок, потом неохотно кивнул. Подозвав к себе слуг, он велел, чтобы людей короля устроили со всеми возможными удобствами.
— Капитан Эшер, — король с улыбкой хлопнул капитана по плечу, — юный Макгрегор не преминул рассказать мне о мужестве, проявленном тобой в тот памятный день. Я не забуду этого. Король умеет быть благодарным.
Клокоча от ярости, Роб смотрел, как они направились к замку. И дело было вовсе не в том, что Эшера ожидает незаслуженная награда. Капитан был трусом — и Роб это знал. Понимал это и сам Эшер. Если королю угодно считать его храбрецом — Бога ради! Сейчас Роба душил гнев на предавшего его брата. Колин сделал движение, намереваясь последовать за королем, но Роб преградил ему дорогу.
Братья молча ждали, пока остальные уйдут.
— Брат, я… — Колин бросил на Роба умоляющий взгляд.
— Колин, с этого дня я тебе больше не брат!
Колин отшатнулся, как будто Роб хлестнул его по лицу. В глазах его вспыхнула боль. Было видно, что он не верит собственным ушам.
— Проклятие… как у тебя язык повернулся такое сказать?! Я привел его сюда…
— Что он тебе пообещал взамен? — спокойно осведомился Роб.
Слишком уж спокойно… любой, кто знал его так же хорошо, как младший брат, поспешил бы исчезнуть от греха подальше. Это было похоже на затишье перед бурей.
— Что?! — ошеломленно ахнул Колин.
Нагнув голову, Роб налетел на него, словно разъяренный бык. Одной рукой схватив растерявшегося Колина за горло, он прижал его к стене, а другой вырвал из ножен клей-мор Колина. Все произошло настолько быстро, что тот и опомниться не успел, как его же собственный клинок уткнулся ему в горло.
— Ты рассказал ему о ней, Колин! А теперь я снова спрашиваю — что он пообещал тебе за твое предательство, Иуда?
Колин молча смотрел на старшего брата — и в глазах его читалась та же ярость, что душила Роба.
— Ты осмелился подумать, что я?! Да за одно только это мне следовало убить тебя собственными руками!
В следующее мгновение у него перед глазами оказался кулак Роба, но в лице Колина не дрогнул ни один мускул. Он даже не попытался избежать удара — просто молча стоял и ждал.
— Дай же ты ему сказать! — повиснув на руке старшего брата, пропыхтел Тристан.
Роб, стряхнув Тристана, резко повернулся и ушел — у него не было ни малейшего желания слушать оправдания Колина. Тристан остался.