Очарование
Шрифт:
«Разве ты еще не свихнулась?»
Мэйлия отмахнулась от этой мысли, поскольку она ни к чему бы не привела, и глубоко вздохнула, чтобы ослабить адреналин. Не трудясь включать свет, она по мраморным полам и укрытой коврами лестнице дошла до своих спальных комнат на втором этаже. За окном мерцали лики огней на воде, но сегодня ее не интересовал вид.
Мэйлия включила свет в ванной и уставилась на свое отражение в зеркале. Испуганный взгляд, осунувшееся лицо. Сегодня, в отличие от всех прошлых лет, она
Она знала преследовавшего ее мужчину и ощущала исходящую от него темноту Преисподней.
Образы тех демонов вновь возникли в голове, и Мэйлия, пытаясь не расклеиться, включила воду. Стараясь не смотреть на руки и ноги, она стянула мешковатый черный костюм, встала под душ и смыла с себя следы произошедшего.
Затем вытерла голову, расчесала длинные черные пряди, завернулась в персиковый шелковый халат и спустилась в кухню. Но когда заварила зеленый чай для успокоения нервов и расслабилась в любимом мягком кресле с видом на озеро, в душе возбужденно взметнулся свет, привлеченный всей этой тьмой.
А что, если преследователь — тот самый? Что, если она наконец нашла путь на Олимп?
Страх и волнение, свет и тьма составляли такую большую часть ее жизни, что Мэйлия не знала, с чего начать.
Здравый смысл твердил, что стоило остаться на концерте и посмотреть, не появится ли он из-за деревьев после стычки с демонами. Если мужчина выследил ее там, то может найти и этот дом. Но страх заставил ее бежать. Страх и потребность составить план. Хотя Мэйлия не старела, она, в отличие от родителей, оставалась смертной. И не обладала способностями богов. Женственная, хрупкая и одинокая. Такая одинокая.
Как они и хотели.
Сволочи.
Родители не знали одного — насколько она решительна. Сейчас даже больше, чем когда бы то ни было. Мэйлия понимала: если преследовавший ее сегодня мужчина — тот самый, он снова ее найдет. В следующий раз она будет готова. И сделает все, чтобы исполнить свою мечту.
Засвистел чайник, и она с вновь обретенной решимостью выбралась из кресла, пошла на кухню и налила кипятка в кружку, стараясь не накручивать себя сверх меры.
Ясно одно: Мэйлия не станет словно дух бродить по этой земле в молчании и одиночестве до конца времен. И не позволит тишине затянуть себя в безумие. Неважно как, но она не собиралась поддаваться проклятию Аида.
***
Орфей поднялся вслед за блондинкой на один лестничный пролет и остановился у синей металлической двери в захудалом мотеле, сдающем комнаты понедельно.
Глядя на затылок спутницы, аргонавт учуял, как пахнуло жимолостью. Этот аромат он уловил еще на поляне в толпе и с тех пор чувствовал постоянно. Странно… знакомый аромат.
Спутница потянулась к дверной раме, пошарила там, сверкнула полуулыбкой и достала ключ.
— Побудь здесь. Я сейчас
Он не знал, что она задумала, но остался ждать в коридоре. Блондинка исчезла в квартире и через несколько секунд вышла, перебросив через руку сложенные джинсы и футболку. Она заперла дверь, вернула ключ на место и знаком велела Орфею следовать за ней вниз.
— Что это было? — спросил он.
— Квартира соседа. Он примерно твоего роста. Работает по ночам и слишком доверчив.
Аргонавт хмыкнул, а спутница остановилась перед другой синей дверью и достала из кармана ключ. Интриганка, как и он. Кто бы мог подумать?
— Кажется, ты говорила, что у тебя есть одежда.
— Ничего подобного, — ответила она, толкая дверь бедром. — Ты не сможешь влезть в мои брюки. Иначе я бы себя прикончила.
Он взглянул на ее брюки. И на сексуальную попку. И сказал себе, что пытаться залезть ей под брюки — дурацкая идея.
У него нет времени играть с блондинкой, кем бы она ни была. Необходимо уйти и продолжить поиски темноволосой. Но уходить не хотелось.
Надо отдохнуть, всего несколько минут. Обрести что-то для себя одного. Необходима связь с другим человеком, чтобы вспомнить, что еще жив. В отличие от Грифона.
Мысли о брате вновь наполнили грудь тяжестью, с которой Орфей жил последние три месяца. Он подумал о женщине, которую преследовал ранее. И о том, как разговаривала с ней блондинка в толпе на концерте.
Эти двое знали друг друга. Иначе зачем блондинка отправилась за ним в лес?
Она прикрыла дверь, включила на кухне свет. Место совсем не походило на «Ритц». Кухня плавно переходила в крошечную гостиную со стеклянной стеной и верандой. За ней — темнота. Старая мебель, обитая тканью в коричнево-оранжевую клетку прямиком из семидесятых. Столы из фанеры и занавески из пожелтевшего от табака тяжелого белого материала.
Орфей медленно обошел квартиру, заглянул в кухню, выложенную плиткой цвета авокадо, где примостились холодильник, который едва доходил хозяйке до плеча, потрескавшиеся стулья из коричневого винила и похожий стол. Налево вел короткий коридор с толстым ворсистым ковром и двумя дверьми, покрытыми рубцами и щербинами от времени и плохого обращения.
Орфей ни минуты не сомневался, что для новой знакомой это лишь временное пристанище, подходящее ей, как ему — общество аргонавтов.
— Туалет здесь. — Она прошла в коридор, открыла дверь слева и зажгла свет.
И снова столешница цвета авокадо и зеркало над раковиной, в котором аргонавт увидел свое осунувшееся, бледное, запачканное кровью лицо и торчащие во все стороны волосы.
Орфей отвел глаза от отражения и двинулся в другую комнату, где исчезла хозяйка. Все пространство здесь занимала двуспальная кровать с уродливым ярко-оранжевым покрывалом. Дополняли интерьер небольшой комод, тумбочка и лампа.
— Великолепно. Сама обставляла?
Блондинка вытянула нижний ящик комода и достала чистое полотенце.