Очарование
Шрифт:
Кто она, Аид побери?
Руки демона, вывернутые под странным углом, дернулись. Незнакомка опустилась на колени рядом с изломанными останками и осмотрела их. Орфей открыл рот, чтобы ее предупредить: демоны, особенно гибриды, бывают крепкими созданиями. Но не успел вымолвить и звука, как она достала из-за пояса кинжал и профессионально обезглавила чудовище.
В последовавшей тишине Орфей понял две вещи. Первое: она определенно уже дралась с демонами. И второе: прекрасно выучена их побеждать.
Пока Орфей наблюдал, как незнакомка встает, вытирает окровавленное лезвие о бедро
— Нам придется избавиться от тел. — Она остановилась перед Орфеем и показала на двух искалеченных гибридов справа. — Огонь вблизи концертной сцены привлечет слишком много внимания. Мы могли бы утяжелить их и бросить в реку. Будем надеяться, останки распадутся прежде, чем их найдут.
Огонь был самым безопасным и быстрым способом избавиться от всех улик. Хоть Орфей и не представлял, что люди знают о богах, даже он понимал, какой скандал разразится, если обнаружится, что по земле бродят монстры, подобные этим и ему самому. Женщина права. Тела демонов разлагаются быстро — быстрее других, — но любопытно, откуда ей это известно.
Она наклонилась и взяла за руки ближайшего гибрида, но Орфей удержал ее, положив ладонь на плечо. От прикосновения искорки жара проникли в его кожу и распространились глубже, вызывая возбуждение, которое ему не стоило чувствовать.
— Прежде чем мы это сделаем, почему бы тебе не рассказать, откуда ты взялась?
Она поднялась.
— И раскрыть мою тайну? Какой в этом прок?
Незнакомка с ним играла. Непонятно почему, но это мысль ослабила внутреннее напряжение.
— Ты не арголейка. — Он прислушался к своим чувствам, на этот раз сосредоточившись на ней. На том, что игнорировал раньше, слишком занятый своей целью, чтобы уделить внимание этой загадке. — И не богиня. Не совсем понимаю, но…
— Что, во имя Аида?..
Она уставилась на древнегреческий текст, виднеющийся на его руках. Текст, обозначавший его как хранителя своей расы.
Проклятие. Потеряв рубашку в процессе преображения, Орфей совершенно забыл о метке аргонавтов. О знаках, которых не хотел и от которых мечтал избавиться. О знаках, унаследованных после смерти брата.
Ее глаза метнулись к его лицу, и замешательство, возможно, даже легкий ужас, проскользнули в их аметистовой глубине.
— Ты аргонавт? Но я видела твое преображение. Я видела, как ты превратился в эту… этого зверя. — Она тряхнула головой. — Демоны не могут быть аргонавтами, избранными. Это против всех законов и естественного порядка.
Она определенно происходила из другого мира, но Орфей по-прежнему не знал, откуда. И если незнакомка понимала, что он такое, почему не порезала его на кусочки, как и остальных, в ту же минуту?
Когда она выдернула руку из его ладони, арголеец не пытался ее остановить. Ведь вся эта чертова ситуация против его правил тоже.
Будь ты проклят, Грифон. И проклятие богам, поставившим
Аргонавт отступил, упер руки на бока и глубоко вздохнул, чтобы сохранить спокойствие и избежать новой трансформации. Но это оказалось нелегко. Огонь в глазах незнакомки показывал, что ночь еще далека от завершения.
— К демонам все твои вопросы, — сказала она. — Лучше ответь на мой… Кто ты такой, Аид тебя побери?
***
Пронзительный крик боли, раздавшийся в ушах, принадлежал ему самому, хотя губы не двигались.
Мысленно Грифон пнул стервятника, клюнувшего его в правую ногу, но тело не ответило на приказ. Оно не подчинялось, хотя он молил хоть о каком-то движении. Застыв на месте, аргонавт глубоко вздохнул вопреки боли и закрыл глаза, единственную подвижную часть тела, отгораживаясь от стервятников и вида, который он наблюдал последние три месяца: неровные черные камни, покрывавшие землю и горы. Вверху клубились серо-красные облака, но так и не разражались желанным очищающим дождем. Ущелье, пролегавшее всего в нескольких метрах отсюда, спускалось к бурлящей реке из лавы, над голой землей дул резкий ветер и стояла изнуряющая жара, обжигая оставшиеся на коже волосы, высушивая глаза и заставляя желать смерти.
Но она не приходила, оставаясь несбыточной мечтой, о которой следовало забыть, так же, как и о возможности двинуть хоть одной конечностью.
Эта проклятая земля стала его вечностью. Тартар. Ад во всем блеске. И хотя сегодняшнее мучение близилось к концу, Грифон знал, что завтра его ждет другое. Утром он, как обычно, проснется целым и невредимым лишь для того, чтобы подвергнуться новому кругу мук, еще более убийственных, чем прежде.
Глаза жгли слезы, которым никогда не пролиться. Аргонавт отвлекся от пульсирующей в теле боли и представил дом.
Арголея.
Благословенный мир героев. Там жили его предки. Там осталась его семья — аргонавты. И там его брат — живой и здоровый.
Грифон почувствовал, что летит. Под собой он мог увидеть всю свою родину. Сине-зеленый Олимпийский океан с белыми песчаными пляжами, изумрудно-зеленые поля, величественные Эгейские горы со снежными вершинами и город Тайрн, мерцающий белым мрамором в лучах заката. Интересно, в замке ли аргонавты или в дозоре? С ними ли Орфей, как положено? Вспоминает ли о нем, Грифоне? И волнует ли Орфея, что брат приговорен к Тартару, хоть и не сделал ничего, чтобы это заслужить?
«Вопиющая ложь».
— Нет, это правда.
«Ты убивал больше допустимого. Кровь невинных пятнает твою душу».
— Если я и убивал, то по долгу службы.
«Ха! В смерти нет долга. Лишь несчастье. Теперь ты это прекрасно знаешь».
Голос смеялся над ним. Грифон его ненавидел. Боролся с ним. И все же тот оставался единственным якорем в этом постоянно меняющемся аду.
— Я аргонавт и делал то, что от меня требовали.