Очарование
Шрифт:
Сюзанна отказывалась понимать, почему он чувствовал себя обязанным помогать не только Мэгги, но и всем остальным жителям города. Она только что не приказала ему избавиться от коробейницы и ее сестры, — факт, который причинял ему неприятное чувство беспокойства, как это было всегда, когда он вспоминал ее нытье. Бренди Эштон и ее снадобья сокращали практику доктора и тем самым уменьшали поступления в кошелек Сюзанны.
Он отбросил мысли о Сюзанне и задумался о Мэгги. Вспомнив о ней, он решил снова проведать ее и мальчиков. С тех пор как пару лет
Адам надел шляпу. Он подумал, что мог бы завернуть по дороге и в свою хижину. Он не был там после своего приезда, а возвращаться к тете Кармел, пока она сердится, не имело смысла.
Бренди остановила фургон и взглянула на сестру.
— Не слишком привлекательное место, а? — заметила Дейни, досадливо хмурясь.
Обе оглядели покосившуюся маленькую лачугу, окруженную высокой травой. Вчера, увидев, как с Мэгги поехал шериф, Бренди решила, что будет разумнее подождать с выполнением ее плана до утра. Ей не хотелось встречаться с шерифом у Мэгги сразу же после их столкновения.
— Кажется, мы приехали, — сказала Бренди. — Человек из шорной мастерской сказал, что мы не сможем проехать мимо хижины, если будем придерживаться дороги до второго поворота. А потом, взгляни-ка!
Во дворе, заваленном ржавыми сельскохозяйственными орудиями, стояла повозка, на которой Мэгги с сыновьями уезжала из города. На заднем крыльце на веревке, натянутой между столбами, висело белье.
— Пойдем, — сказала Бренди, беря поводья и слегка натягивая их.
Они въехали во двор и увидели, как из высокой кукурузы на них уставились два маленьких личика. Перемазанные, с заплатами на штанишках и босые, мальчики внимательно следили, как оранжево-зеленый фургон приближался к ним.
Дейни улыбнулась и помахала рукой, подзывая маленького Даррела, с которым накануне провела немного времени. Узнав ее, близнецы вылетели из кукурузы и побежали к фургону.
— Привет, Дейни, — поздоровался Даррел, взбираясь по спицам колеса, еще продолжавшего вращаться. Меньший мальчик, Дэвид, держался позади, но Бренди видела, как от любопытства расшились его глазенки.
— Он такой маленький! Вы действительно живете в этом фургоне? А там не холодно? Там точно тесно. В нем есть кровати, или вы спите под ним?
Бренди усмехнулась и установила тормоз. Она спрыгнула на землю, пока Дейни терпеливо отвечала на все вопросы Даррела. Дэвид держался с другой стороны фургона. Бренди улыбнулась ему.
— Твоя мама дома? — спросила она. Он кивнул.
— Как ты думаешь, она не будет возражать против гостей?
Вместо ответа он повернулся и побежал на крыльцо. Дверь была открыта, и Бренди было слышно, как, влетев в дом, он зовет мать.
Мэгги Беллоуз появилась из дома, когда Дейни и Даррел вылезали из фургона. Она вытирала руки о заштопанный фартук, ее платье было явно очень старым. Волосы стянуты мужским носовым платком и закручены в узел.
Бренди
Девушка взглядом окинула жалкий садик у крыльца.
— Надеюсь, мы не потревожили вас, — сказала она, подходя ближе.
— Нет, все в порядке, — ответила Мэгги, закрывая руками заплаты на ситцевом платье, словно пытаясь незаметно привести себя в порядок.
— Я Бренди Эштон. Вчера мы встретились в магазине.
— Да, я помню, — произнесла Мэгги, нервно оглядываясь через плечо. — Не хотите ли, гм, войти в дом?
— Если не причиним вам хлопот. Женщина, наконец, улыбнулась, и Бренди немного расслабилась.
— Я останусь здесь с Даррелом и Дэвидом, ладно, Бренди? — спросила Дейни.
— Конечно, почему бы тебе не показать Даррелу и Дэвиду наш фургон?
Мальчишки завизжали от восторга, когда Дейни чопорно подвела их к боковой двери и открыла ее с преувеличенной важностью.
— Только не сломайте там ничего, — крикнула мальчикам Мэгги, когда трое детей скрылись в фургоне.
Бренди вошла за женщиной в дом и сразу поняла нерешительность Мэгги. В единственной комнате с земляным полом было темно, потому что не было ни одного окна, чтобы пропустить свет.
В центре комнаты стоял большой грубо сколоченный деревянный стол и четыре разнокалиберных стула. Ножки одного из них были заменены палками, которые не были даже обструганы. В одном углу лежали большой матрас, покрытый домотканой коричневой тканью, и несколько рваных одеял. В другом углу стоял металлический бочонок с решеткой наверху, который служил печкой.
Никогда еще Бренди не чувствовала себя такой богатой, как в эту минуту. Она тщательно скрыла свое смятение и охвативший ее ужас и улыбнулась Мэгги.
— Садитесь. Не хотите ли немного кофе? — спросила женщина.
— Было бы чудесно, — ответила Бренди, обрадовавшись, что появилась тема для разговора.
Мэгги достала с полки над бочонком две щербатые чашки и налила кофе из кофейника, стоявшего на плите.
— Простите, но у меня нет сахара или молока.
— Ничего-ничего. Я обычно пью именно такой кофе, — солгала Бренди.
Она отпила глоток и заставила себя улыбнуться. Кофе был такой слабый, что просвечивало дно чашки. Ей было неприятно угощаться, видимо, последним в доме кофе, но она почувствовала бы себя еще хуже, если бы не выпила его.
— О, вкусно, — сказала она, одобрительно кивая взволнованной Мэгги. — Терпеть не могу, когда кофе, словно дважды кипяченый.
— Да, — просияла Мэгги, садясь за стол. — Я тоже.
Бренди обрадовалась, что успокоила женщину.
Мэгги наклонилась и коснулась руки Бренди:
— Я так рада, что вы проезжали мимо. Я хотела поблагодарить вас за то, что вы сделали вчера в магазине. Большинство людей не подошли бы близко к Дэвиду во время приступа, а вы сразу бросились к нему и помогли. Вы совсем не испугались.