Обыкновенные девчонки (сборник)
Шрифт:
Катя сразу вспомнила худенькую девочку с легкими, как пух одуванчика, волосами. Она кивнула головой:
— Это та, которая привела с собой маленькую с розовым бантом?
— Ну да, да. Люда Князева. Вот вы не поверите: с ней просто сладу не было, когда она к нам только что поступила. То ревет, то прямо в драку лезет…
— Вот бы никогда не подумала, — сказала Настя. — Она на вид такая спокойная…
— Вот вам и спокойная! На всех обижалась… А ребята заметили и, конечно, давай ее дразнить. До того додразнили, что она чуть кусаться не начала. И вот как-то раз приходит к нам в группу
— Ну и что? — спросила Катя.
— Очень хорошо вышло, — ответила Маша. — Малышам она сразу понравилась. Такая хорошенькая, беленькая, кудрявая — они это любят. А потом оказалось, что она и в самом деле терпеливая, спокойная, ласковая… Да-да, только наши ребята этого не знали, когда дразнили ее. А теперь видят, какая она… Подход нужен!
Все немножко помолчали.
— Да, это, конечно, правда — подход нужен, — задумчиво сказала Лена Ипполитова. — Но какой же может быть к Ире подход, если ее нету? Вдруг на этот раз ее так и не найдут?
— Ну что вы! — возмутилась Маша. — Знаете, какой народ наши ребята? У нас Клавдия Петровна летом часы потеряла. В лесу. Вечером. И то нашли. А уж вашу Иру небось полегче найти, чем маленькие ручные часики.
— Нет, вы ее не знаете! — с отчаянием прошептала Валя.
Маша хотела было сказать девочкам еще что-то успокоительное, но в это время входная дверь гулко хлопнула, из коридора донесся топот чьих-то ног, и веселый, торжествующий голос выкрикнул:
— Идут, идут!..
Катя, Маша и остальные девочки ринулись в переднюю и увидели Алика. Алик, улыбаясь, стряхивал веничком с валенок снег, а рядом стоял его широкоплечий товарищ, который раньше пилил с ним дрова. Он был в распахнутом пальто и в серой ушанке, сдвинутой на затылок. Должно быть, ему было очень жарко. Он снял ушанку и вытер платком свой широкий, крутой лоб.
— А Ира?.. Нашлась?
Девочки не успели задать этот вопрос. Ира сама неожиданно вынырнула из-за спины широкоплечего мальчика, вся красная, со сбившимся платком и с рыжей растрепанной челкой, засыпанной снегом. Снежинки на ее волосах и ресницах таяли и текли капельками по разгоревшимся щекам, как слезы. Но лицо у нее было радостное, почти счастливое, а глаза так и сияли.
— Ирка, где ты была? — крикнула Валя, которой удалось протиснуться первой сквозь толпу окружавших Иру ребят.
— Ой, девочки! — сказала Ира задыхаясь. — Вы же ничего-ничего не знаете! Сейчас я вам все расскажу!
Но в это время ребята расступились и пропустили вперед Анну Сергеевну и Валентину Егоровну.
— Ну вот — камень с души! — сказала Валентина Егоровна.
— Молодцы, мальчики! —
— А как же вы ее все-таки нашли? — не выдержав, спросила Катя. — Ведь в переулках, наверно, темно…
— «Нашли»! — задыхаясь от волненья, повторила Ира. — Вы лучше спросите, кого я нашла! Ой, девочки, вы с ума сойдете!.. Вот его!.. — И она схватила за рукав широкоплечего мальчика.
Мальчик засмеялся:
— Вот так «находка»! Ведь я-то никуда не удирал.
— А как тебя зовут? Как? Ну скажи — как?
— Ну, Сережа…
— А фамилия, фамилия?..
— Ну, Решетников.
Ира с торжеством повернулась к девочкам:
— Ага! Слышали? Сережа Решетников…
— Не может быть! — тихо сказала Катя.
А Валя Ёлкина всплеснула руками:
— Вот вам и Решето… А мы и не догадались!
— А может быть, это все-таки не тот Сережа Решетников? — осторожно спросила Катя. — Может, какой-нибудь другой?
— Нет, это он! — решительно ответила Ира. — Я его по дороге обо всем расспросила! У него папа танкист был… А папин товарищ — Андрей Артемов. Тот самый! Все-все подходит!
Сережа смущенно пожал плечами.
— Ну, подходит — и ладно, — сказал он. — Идем, Бульба, у нас еще дела много.
И, слегка наклонив голову, он нырнул в гущу ребят, толпившихся у двери.
— Анна Сергеевна, — сказала Катя, проводив Сережу глазами. — Если все это правда, надо завтра же написать Андрею Артемову, что Сережа нашелся. Вот-то он обрадуется!
— Да ведь товарищ Артемов у нас уже был, — сказала Маша. — Недавно. Сережа теперь с ним переписывается. Он может вам и адрес дать.
— В самом деле, это удивительная история, — сказала Анна Сергеевна. — Знаете, Валентина Егоровна, сколько у нас было разговоров про вашего Сережу? Но только я не знала, что это тот самый. И ведь я его здесь сто раз видела, а вот никогда мне и в голову не приходило спросить, как его фамилия. И на этот раз мы могли уехать, так и не узнав, кто он. Надо же было нашей Ирине потеряться, чтобы мы его нашли!
— Видите, значит, я недаром бегала! — крикнула Ира, бойко тряхнув косичками.
— Ладно, ладно, гордиться особенно нечем, Ладыгина, — сказала Анна Сергеевна. — Подумай, сколько ты всем хлопот и волнений доставила. И не только нам, но и друзьям нашим.
— Ну, мы на этот раз ее прощаем, — сказала Валентина Егоровна. — И вы, Анна Сергеевна, на нее не сердитесь. Она больше никогда не будет. Правда, востроглазая?
— Правда, — чуть слышно ответила Ира.
— Ну вот и хорошо. Иди, пригладь волосенки. Скоро елку зажигать будем.
Историки
Уже во всем доме зажегся свет. Откуда-то — из разных комнат, из коридоров, с лестницы — доносились голоса, смех, торопливые шаги, а в пионерской комнате, где опять собрались московские школьницы, было тихо. После всех тревог и волнений этого дня девочкам было даже приятно посидеть спокойно вокруг большого стола, покрытого красной скатертью.
Чтобы занять гостей и самой заняться приготовлениями к елке, Маша положила на стол большой, увесистый альбом в плотном коричневом переплете с золотой надписью, четко выведенной на первой странице: «Наш город прежде и теперь».