Обыграть босса
Шрифт:
Я смутилась от этого откровенного признания, снова стала отстраняться, но на этот раз мне этого не позволили.
— Я просто говорю, — объяснил он, — чтобы ты знала. Это факт. Но я не давлю и не пытаюсь тебя обидеть.
— Наверно, глупо обижаться на такое, — улыбнулась я, поглаживая его по щеке, — Ты мужчина и реагируешь. Это нормально. Наверно, даже должно мне льстить.
— Конечно, должно, — нарочито возмутился Ерохин. Глаза сверкнули лукавством.
Я не могла не улыбнуться. Мне было хорошо с ним. Мысли путались, игра перемешалась с реальными желаниями.
— Не уходи, — Даниил словно прочитал мои мысли, — Побудь со мной еще.
— Хорошо, — согласилась я слишком быстро. Сама не очень хотела с ним прощаться. — Расскажи, как ты дошел до всего этого с готовкой? С детства маме помогал?
— Нет, — рассмеялся Дан, — Первый раз меня как раз затащил работодатель Дарио. Сказал, что я слишком психованный стал, а резать лук — отличная терапия: дешевле и приятнее психолога.
— Психованным? — не поверила я и скептически выгнула бровь. Смутно представляла босса нервным даже, не говоря уже о психованном.
— Я тогда много работал, — объяснил Дан.
— Ты и сейчас много работаешь.
— Нет, Лен. Я работаю почти, как все. Может чуть больше. Это не сравнить с тем темпом. Но расслабляться все равно надо. Да и… — он осекся.
— Что? — подбодрила я.
— Скучно мне, — признался он, словно нехотя, — Хочется чего-то нового. Людей встречать интересных, учиться у них.
Впервые я увидела, что он смущен. Или что-то вроде того. Дан говорил искренне и переживал, как я отреагирую. Сейчас между нами не было игр. Он поделился важным, открылся мне. И я точно знала, что должна ответить откровенностью на откровенность. В конце концов, это не портит игру, а делает ее еще интереснее.
— Понимаю тебя, — проговорила я, накрыв его руку своей, переплетя наши пальцы, — Сама такая. Знаешь, я в школе ходила во все кружки. В институте тоже хваталась за все курсы. Английский, бухгалтерия, аудит и оценка. По смежным специальностям старалась все охватить.
— Ты ведь тоже строительный заканчивала? — заинтересовался он.
— Да.
— Второе высшее — экономика, углублённый английский, делопроизводство, Организация системы маркетинг-менеджмента в строительстве, семинар: Новые актуализированные нормативные документы по обследованию строящихся, реконструируемых, недостроенных зданий и сооружений, — перечислял он, словно читал по бумажке перечень моих достижений?
Я сидела, уставившись на него во все глаза. Мой взгляд был красноречивее любых подтверждений, но я все же выдавила потрясенно:
— Да. Откуда ты…
— Я вспомнил, — перебил меня Дан, смеясь и хлопая себя по колену, — Вспомнил, почему не сократил тебя.
— Что?
— Твое личное дело набито всеми этими дипломами. Господи, как я мог забыть! Тебя никак нельзя сокращать. Ты ценный сотрудник, Лен, и безнадежный ботаник.
— Сам ты ботаник, — не выдержала я его издевок.
— Ага, — не отпирался Даниил, — Такой же, как и ты.
— Я просто люблю учиться.
— За этот идиотизм таких как мы и дразнят ботаниками, —
— Нас трое с красным…
— Нет, не с красным дипломом. Именно помешанных на учебе шизиков, которые глотку перегрызут за возможность послушать древнего профессора вместо того, чтобы пропустить с однокашниками стаканчик пива в ближайшем кабаке. Сколько, Лен?
— Только я, — призналась еле слышно, словно это был самый страшный порок. Наверно и был.
— Даже не сомневаюсь. Ты и сейчас не можешь остановиться. Я видел несколько курсов повышения квалификации.
— Это только, которые контора организовала, — начала я неумело хвастаться, — Дома еще куча корок. Я же должна делать свою работу хорошо. И расти, развиваться.
— Ты прелесть.
Дан заправил волосы мне за ухо, погладил по щеке, поцеловал несколько раз. Даже в его поцелуях сквозил этот нелепый щенячий восторг.
— Мы похожи с тобой, — проговорил он.
— Ты думаешь?
— Уверен.
— Что это значит?
— Ничего. Просто… родственные души?
— О, заткнись.
Я рассмеялась, отталкивая его, а Ерохин продолжал наседать.
— Мы созданы друг для друга. Одинокие ботанские сердца. Два заучки. Нас свели звезды.
Тянуло сказать, что свела нас свадьба Влада и проколотое колесо, но я выбрала еще более дерзкий вариант.
— Хорошая попытка, Ерохин, но секса тебе сегодня все равно не обломится.
— Блин, — он в сердцах рассек кулаком воздух, — А ведь я все рассчитал. Уверена? Может, все же рванём ко мне. Покажу свои дипломы и корки. Даже международные есть.
— Как-нибудь. Однажды, — туманно пообещала я, похлопав его по щеке.
— Коварная, вероломная женщина, — сокрушался Ерохин, заставляя меня хохотать, — А если пообещаю отправлять тебя на все курсы повышения, какие смогу пробить через контору?
— О, не искушай.
— Ты крепкий орешек.
Хотелось сказать, что после поцелуев с ним я не крепче расплавленного воска, но решила промолчать. Очень кстати пришелся зевок, который я деликатно прикрыла рукой.
— Устала? — спросил Дан.
— Да. День был насыщенный.
— Пойдем.
Он потянулся к ручке двери, чтобы выйти из машины, но я остановила. Не нужно нам даже в темное время показываться у дома. Однажды обязательно увидят. Мила здесь всю жизнь живет. Если не сама, то доложат добрые люди.
— Просто притормози у подъезда, — попросила я.
Дан нахмурился, но спорить не стал, завел мотор, сделал, как я просила. За эту услугу расплатилась еще одним глубоким поцелуем.
В этот раз, засыпая, я разрешила себе не думать. Толку не было бы все равно. Сложно соображать, когда губы горят, а тело помни жар его рук. Мне хотелось волшебства, купаться в этом почти детском удовольствии. Я не ходила на свидания в школе. Мне не везло с кавалерами в институте. Хочу оторваться сейчас. Пусть Ерохин преследует свои цели, но изображает интерес и влюбленность он мастерски. Какой смысл отказываться от этого чудесного розового ощущения счастья. Так хорошо.