Обыграть босса
Шрифт:
— Мог бы спасибо сказать, Дань.
— О, спасибо, дорогая.
— Я тебе услугу оказала.
— Да, конечно. Медвежью. Кто тебя просил?
— Им было некуда идти.
— В городе куча отелей.
— Ты шутишь? Она твоя мать!
— Где-то я сегодня уже этот аргумент слышал.
— Слушай, Ерохин, — меня совсем понесло, — разбирайся сам со своими бабами. Мне нужно было забрать вещи, я их подбросила. Это банальная вежливость.
— Да, я помню. Ты у меня такая вежливая и услужливая последнее время. Не знаю, куда деваться, — он тоже встал и повысил голос.
— Ты
— Это я еще не ору, а возмущаюсь.
— С какой стати?
— С такой, что ты обещала быть дома, когда я вернусь. У меня дома, Лен!
Я набрала воздуха в грудь. Господи, дай мне сил. Что за человек? Совсем стыд потерял или мозги отшибло кирпичом на стройке?
Я напустила на себя равнодушно деловой вид и как можно более спокойно и тихо проговорила:
— Дань, угомонись, а? Ну, примчалась твоя невеста с матушкой сюрпризом — бывает. Заканчивай это выступление. Ты мне ничего не должен, ничего не обещал. Ну потрахались и разбежались. Не проблема, правда.
Сама себе поставила твердую пять. Так его. Лицо Ерохина вытянулось, подтверждая, что опять в шоке от меня.
— Серьёзно? Не проблема? Еще скажи, что ты всегда так делаешь.
Я только глаза закатила и хмыкнула.
— А твое заявление, Лен? — продолжал наседать он.
— А что с ним?
— Если нет проблем, зачем увольняешься?
Я открыла рот, но он не дал сказать.
— И не смей нести эту чушь про «НиколСтрой».
— Думай, что хочешь. Мне плевать.
Я собиралась уйти к себе в комнату, надеясь, что он отстанет. Но Дан не дал мне и шагу ступить. Он схватил за руку, притянул к себе. Я пискнула и уперлась ладонями ему в грудь, а потом начала хлопать ими звонко и сильно, чтобы больно было. Попыталась уклониться, но его сухие жесткие губы нашли мои. Вырываясь и отворачиваясь, я старалась избежать его поцелуев, но Дан не отпускал и продолжал попытки.
— Чертовски устал от твоих игр, Ленка. Хватит. Прекрати, — требовал он, сжимая меня все крепче, а потом начал уговаривать, — Выслушай меня, малыш. Ну же… тихо, тихо…
Я перестала лупить его по груди. Скомкав в кулаках рубашку, пыталась трясти за грудки. Сил не осталось. По щекам наконец побежали слезы, а изо рта вместо рыданий вырвался истеричный смех.
— Невесту из Англии ты собрался объяснять? Серьезно? Ах-хах, Дань. Это чертовски смешно. Я даже послушаю.
Он прижал меня к себе крепко-крепко и не отпускал, пока я не успокоилась. Только когда я перестала икать от смеха и остановила воду из глаз, затихла в его объятиях, Дан ослабил хватку. Он провел пальцем по щеке, проговорил:
— Прости, что все так вышло. Я не знал, что они прилетят сегодня. Про Эл и вовсе не знал.
Воздух вылетел из моего рта свистящим порывистым ветерком, я снова была готова разрыдаться. Он не знал?! Он извиняется за то, что не знал.
Следующее признание добило меня.
— Я люблю тебя, Лен.
Снова сжала его рубашку в кулаках. Ткань даже затрещала. Хорошая такая ткань. Наш дешевенький хлопок уже порвался бы. Отпуская напряжение, я заставила себя расслабиться.
— Я тоже тебя люблю, Дань. Но все уже было, понимаешь?
— Нет, — повторил Дан, соглашаясь, при этом почему-то кивнул.
Я стала выбираться из его объятий. Разумеется, он не отпустил.
— Пожалуйста, Дань. Ты же хороший человек. Уйди, а? Не доставай меня. Влада хватило с его лестными предложениями.
— Не могу, Лен. И у меня даже предложения нормального нет. Разве что руки и сердца, но ты же пошлешь, да? Так что приберегу я свой суповой набор пока.
— Что?
Я совсем перестала понимать, что он несет.
— Эллисон не моя невеста, малыш. Разве что в больном воображении моей матери. Иногда ей удается убедить в этом Дэвида, а он уже доносит информацию до Эл.
— Испорченный телефон какой-то, — буркнула я.
— Так точно. А на конце провода сегодня оказалась ты. Мне жаль, родная. Правда.
Он отстранился, чтобы заглянуть в мои заплаканные глаза.
— Я сказал, что люблю тебя, кстати, — улыбнулся Дан.
— Я кстати слышала. И ответила взаимностью.
— Круто, — он заулыбался как мальчишка.
— Она правда тебе не невеста?
— Правда, Лен. Клянусь.
Это сработало, как заклинание. С меня упали тяжелые доспехи. Я больше не хотела от него защищаться. Во мне не осталось сарказма и недоверия. Не осталось желания играть, изображать из себя что-то. Я стояла и смотрела на него. Как будто первый раз видела.
Я встала на цыпочки, закинула руки Дане на шею, притягивая, чтобы поцеловать. Он тихо охнул мне в губы.
— Я тебя люблю, Ленка. Люблю, — шептал он, отрываясь от моих губ на мгновение, — мне твоих заскоков с головой хватает. Никаких невест больше не надо.
Я улыбалась, продолжая целовать его. Сердце стучало так громко и часто, а внутри было тепло и сладко. Дан поднял меня на руки и понес в спальню. Когда он уложил меня на кровать, я вспомнила, что живу тут не одна.
— А Мила… — начала я.
— Тссс, — зашипел Даня, — У нас есть час-другой. Я отправил ее покататься.
— Что? Отдал свою машину?
— Да.
— С ума сошел? Она отвратительно водит. Если не разобьет, то обязательно поцарапает.
— Да черт с ним, плевать.
Дан стащил с меня трусики, и я тут же с ним согласилась.
— Люблю тебя, Ленка, — шептал он, целуя меня, кусая, щекоча, — Люблю заразу.
Я извивалась и дергалась, смеялась, как дурочка, отвечая:
— И я тебя, Дань. Люблю. Люблю.
Он улыбался, снова целовал меня и ойкал, когда я щипала его за бок, заваливая на спину.
Никогда мне не было так весело во время секса. Но наше счастье не было тихим. Хотелось сделать его именно таким. Веселым и горячим.
Думаю, даже если бы Милка была дома, я не смогла бы сдержаться и быть тихой. Мой черт был счастлив и не желал это скрывать. А может и не черт это вовсе, а я сама. Именно мне хотелось этих игр и дразнилок. Сейчас, в постели с тем, кого так сильно люблю. И в самом начале, когда мы оба были осторожны и смелы одновременно, когда только-только узнавали друг друга.