Обычный день
Шрифт:
Двое замечательных людей
«Дамский домашний журнал», июль 1951 г.
В наши дни гнев превратился в проблему особой важности. Половина мира злится на другую половину, одна половина городка воюет с другой половиной, и если задуматься, то в таком мире вовсе не удивительно, что люди теряют терпение и набрасываются друг на друга по поводу и без. Бывает, как в нашей истории, такое и с людьми, которые обычно не злятся, чья жизнь течет неспешно, чувства нежны, улыбки приятны, и голоса чаще звучат весело, нежели гремят в ярости. Иными словами, случается,
Вот, например, Эллен Вебстер – друзья называли ее исключительно «милой» девушкой. У нее были красивые, мягкие волосы и темные, ласковые глаза, одевалась она в нежные пастельные цвета и часто носила милую старомодную брошь в память о бабушке. Эллен считала, что ей очень повезло, и жизнь она ведет счастливую: у нее хорошая работа, и она может позволить себе достаточное количество шелковых цветных платьев и юбок, а также свитеров, пальто и головных уборов; усердно трудясь вечерами, она превратила свою маленькую квартиру в очаровательное убежище от забот: швейная корзина красовалась на столе, а канарейка у окна; у нее имелись причины полагать, что когда-нибудь, возможно, вскоре она влюбится в хорошего молодого человека, и они поженятся, и тогда Эллен полностью посвятит себя детям, будет печь пироги и штопать мужу носки. Одним словом, Эллен была не из тех, кто противостоит своей судьбе и живет в темной ненависти к миру. Она была – и ее друзья не ошибались – очень милая девушка.
Уолтера Несмита «милым» никто бы не назвал, однако любой с готовностью назвал бы его «приятным» человеком, или даже – если бы то оказалась добрейшая седовласая старушка – «дорогим мальчиком». Эллен Вебстер и Уолтер Несмит были неуловимо похожи. Например, к ним обоим в первую очередь обращались попавшие в беду друзья. Планы Уолтера на жизнь очень напоминали планы Эллен: Уолтер тоже думал, что когда-нибудь встретит милую девушку и станет приходить после работы к уютному семейному очагу, читать газету и, возможно, возиться по воскресеньям в саду.
Уолтер хотел бы иметь двоих детей: мальчика и девочку. Эллен мечтала о троих – одном мальчике и двух девочках. Уолтер очень любил вишневый пирог, Эллен предпочитала пончики с бостонским кремом. Эллен нравились романтические фильмы. Уолтер выбирал вестерны. А вот книги они читали одни и те же.
При обычном ходе событий между Эллен и Уолтером возникли бы очень незначительные трения. Так что же случилось? Обычный ход событий разрушил телефонный звонок. Казалось бы, мелочь.
Номер телефона Эллен был 3–4126. Номер Уолтера – 3–4216. Эллен жила в квартире 3-А, а Уолтер – в квартире 3-В; квартиры находились напротив друг друга, и очень часто Эллен, открывая свою дверь ровно в четверть девятого утра и направляясь к лифту, встречала Уолтера, который открывал свою дверь ровно в четверть девятого утра и тоже шел к лифту. В таких случаях Эллен обычно говорила:
– Доброе утро. – И смотрела в другую сторону.
Уолтер обычно отвечал:
– Доброе утро. – И тоже избегал смотреть в ее сторону.
Эллен думала, что девушки, которые общаются с незнакомыми людьми,
– Сегодня чудесный день.
А она ответила:
– Да, не правда ли?
И оба втайне почувствовали, что повели себя на редкость смело. Как это взаимное уважение могло перерасти в ярость – загадка, разгадать которую нелегко.
Случилось так, что однажды вечером, – но не забудем справедливо заметить, что у Эллен выдался тяжелый день: ее знобило, уже неделю шел дождь, чулки были давно не стираны, и она сломала ноготь – вдруг зазвонил телефон. Эллен как раз открывала на кухне банку куриного супа, и у нее были заняты руки; она произнесла:
– Проклятье! – И разбила чашку, спеша ответить на телефонный звонок.
– Алло? – сказала она, надеясь услышать хорошие новости.
– Алло, Уолтер?
– Уолтер?
– Уолтер Несмит? Я хочу поговорить с Уолтером.
– Вы ошиблись номером, – сообщила Эллен, подумав, охваченная жалостью к себе, вызванной, конечно же первыми симптомами простуды, что ей никто никогда не звонил.
– Это три-четыре-четыре-один-шесть?
– Это три-четыре-один-два-шесть. – Эллен повесила трубку.
Хоть Эллен и знала, что человека в квартире напротив звали Уолтер Несмит, она не могла вспомнить ни цвет его волос, ни даже вид внешней стороны двери его квартиры. Вернувшись к банке с супом, она взяла спичку, чтобы зажечь плиту, как вдруг телефон зазвонил снова.
– Алло? – равнодушно произнесла Эллен; может быть, хоть теперь кто-нибудь ее повеселит, подумала она.
– Привет, Уолтер?
– Вы опять ошиблись, – сказала Эллен. Если бы она не была такой милой девушкой, то могла бы позволить себе говорить с еще большим раздражением.
– Я хочу поговорить с Уолтером Несмитом.
– Опять три-четыре-один-два-шесть, – терпеливо пояснила Эллен. – А вам нужно набрать три-четыре-два-один-шесть.
– Что? – сказал голос.
– Это номер три-четыре-один-два-шесть. Номер, который вам нужен, три-четыре-два-один-шесть.
Как и всякий, кто несколько раз пытался назвать подряд несколько чисел, Эллен обнаружила, что ее гнев нарастает. «Любой нормальный человек, – подумала она, – должен уметь набирать номер телефона, а тот, кто не может набирать номер телефона, не должен иметь телефонный аппарат».
Она прошла на кухню и только потянулась к консервной банке с супом, как снова раздался телефонный звонок. И на сей раз Эллен ответила довольно резко, уже не думая о том, кто звонит:
– Алло?
– Алло, могу я поговорить с Уолтером?
Тогда-то все и началось. У Эллен болела голова, шел дождь, она устала, а куриный суп, вероятно, ей разогреть не удастся, пока не разрешится эта глупость с телефоном.
– Минутку, – сказала она в трубку.
Положив телефон с нетерпеливым стуком на стол, Эллен, ни минуты не раздумывая, вышла из своей квартиры и зашагала к двери напротив, на которой белела табличка с именем «Уолтер Несмит». Эллен надавила на кнопку электрического звонка в несвойственной ей агрессивной манере. Когда дверь открылась, она тут же спросила, не поднимая глаз: