Обычный день
Шрифт:
Меня переполняло ощущение зла, и в ту ночь я был готов ко всему, к любым козням дьявола.
Мы с Николасом закончили ужинать и молча сидели рядом, пока я не сказал:
– Николас, сегодня я хочу попробовать вызвать дьявола.
Николас рассмеялся, как всегда.
– Будь осторожен, – предупредил он. – Призрак нашего отца будет наблюдать за тобой.
– Попробуем вместе?
Николас покачал головой.
– Иногда, сводный брат, лучше действовать в одиночку. Я буду ждать рассказа
И вот я в кабинете, принадлежавшем моему отцу, и на столе передо мной – одна из его книг. Я начертил страшные диаграммы, смешал тайные зелья и произнес ужасные слова, которые должны были призвать дьявола на мою сторону.
– In nomino lutheris, sathanus, et spiritus acherontis…
Эти слова мне велела сказать книга, и когда с моих губ слетели нечестивые слоги, комната покачнулась, раздался грохот, и из облака перед огнем, где лежало мое смертоносное зелье, выступила прекраснейшая женщина на свете.
Бессильно уронив руку, лежавшую на книге, я в ужасе воззрился на нее, охваченный удивлением и восторгом. Элизабет тут же была мной забыта, как и отец, и месть, и дьявол, ибо я нашел путь к большей радости, чем может дать месть или любовь. Я чувствовал, как меня тянет к неподвижной фигуре, и я сделал к ней полшага. Женщина подняла руку, будто предупреждая.
– Ступай осторожно, – раздался ее голос. – Не подходи слишком близко.
Я взволнованно побежал к женщине и схватил ее за руку.
– Есть ли в тебе опасность, с которой я не встречусь по своей воле? – вопросил я и подошел еще ближе.
Она лишь засмеялась и, откинув голову, посмотрела на меня.
– А ты храбр…
И более я ничего не скажу о моей огненной леди. Добавлю только, что долгими ночами, пока Николас смеялся над охватившим меня безумием, я запирался в отцовском кабинете, раскрывал старинную книгу и повторял слова, которыми вызвал мою огненную леди в первый раз. Я не могу объяснить, как любовь такого существа влияет на человека; знаю лишь, что я впал в безумие, и, зная о своем безумии, сознательно к нему стремился. Ни слова о моем отце не произнес я в те дни – все было забыто ради образа, явившегося ко мне из огня. Я отчаянно умолял огненную леди не бросать меня, остаться со мной или увести за собой, она же всегда отвечала с едва заметной улыбкой:
– Скоро ты будешь со мной, и мы никогда не расстанемся.
Вот так человек и решается на отчаянные поступки, однако к последней катастрофе меня подтолкнула именно уставшая от заточения Элизабет. Как-то днем, когда я лежал в саду, мечтая о своей любви, ко мне подошел Николас и тихо проговорил:
– Я приказал, чтобы Элизабет освободили из башни.
Я сердито приподнялся.
– Кто ты такой, чтобы отдавать приказы в моем доме? – воскликнул я и добавил: – А что Элизабет? Она раскаялась?
– Я отдаю приказы, потому что я тоже здесь хозяин, – так же тихо ответил Николас, – и Элизабет раскаялась.
В
Помолчав, Николас проговорил:
– Элизабет раскаялась, и, отчаявшись дождаться твоей любви, обратила свое сердце в другую сторону, к претенденту, возможно, не столь богатому, но тоже весьма благородной крови.
И он галантно поклонился.
Охваченный ненавистью, я вскочил и почувствовал, что он украл мою жизнь, пока я бездействовал, лишенный воли проклятыми заклинаниями. Я потянулся было за мечом, но верный меч лежал в кабинете, у огня, где я бросил его, опускаясь на колени у ног моей госпожи.
Я испугался. Меня обманули. Николас похитил мою жизнь, пока моя огненная леди опутала меня колдовством. Скрывшись в кабинете, я в последний раз произнес слова, которые привели ко мне мою госпожу. И когда она пришла, я не шагнул к ней, а благоразумно остался в пределах и под защитой зачарованного круга. Оставить его – означало попасть в объятия смерти.
– Ты предала меня? – спросил я.
Она засмеялась.
– Ты боишься подойти ко мне, чтобы задать этот вопрос?
Я едва не подошел к огню, когда она заговорила, потому что волшебства в ее голосе было достаточно, чтобы завлечь любого, кроме тех, в ком свежо воспоминание о предательстве.
– Я не хочу приближаться к тебе, предпочитаю остаться в безопасности.
– Ты скоро будешь со мной.
– И ты, и Николас… – проговорил я. – Что мне осталось?
Она снова засмеялась.
– Я предала и твоего отца, – заявила она.
И я понял, что буду отомщен.
– Он повелел тебе жить в мире, – добавила она, – и оставить его покоиться с миром!
И я громко воскликнул и сотворил крестное знамение… раз и другой. Огненная леди нетронутой стояла передо мной.
– Ты больше не связан с силами добра, они тебе не подвластны, – произнесла она. – К чему призывать их против меня?
И я упал на колени и прикрыл руками поникшую голову, а она прошептала:
– Скоро ты будешь со мной, любовь моя, ибо я буду здесь. Я буду ждать тебя.
Когда я поднялся, огненной леди уже не было.
Я вышел из зачарованного круга и разбушевался в безумии своем: бросался на стены и в огонь, разыскивая ее, чтобы уничтожить. Все проклятия, которые только отыскались в моей памяти, я выкрикнул тогда одно за другим, однако вокруг возвышались лишь холодные каменные стены.
Помню, как воскликнул в ярости:
– Я уничтожу тебя! Если понадобится, я уничтожу твой мир, лишь бы избавиться от тебя!
И я побежал в ночную тьму. Помню, что факел пылал в моей руке, замок был старым, дерево сухим, и на постройку моего дома ушло больше древесины, чем камня…