Обычный день
Шрифт:
«Может быть, я и не поеду домой, – думала она, – отправлюсь на медовый месяц куда-нибудь на Бермуды». Кейти рассмеялась, представив себя под жарким солнцем на Бермудах, пока ее друзья доучиваются в колледже.
Высокая, длинноногая, она в одиночестве шагала мимо зданий и деревьев туда, где заканчивалась зелень лужаек и начинался спуск к ручью. Кейти шла вдоль течения, пока не увидела небольшое одноэтажное строение на самом берегу, поодаль от деревьев. Тогда она замедлила шаг, постояла, глядя на воду, положила руки в карманы и неторопливо пошла вперед, пока что-то вдали не
– Привет! – снова произнесла она.
Спустя еще минуту в замке повернулся ключ, и дверь открылась.
– Ну как, заждался? – весело спросила Кейти. Она подошла к порогу и остановилась, с улыбкой глядя на кого-то. – Скучал?
– Входи скорее, пожалуйста, – ответил мужчина.
– Здесь никого нет, – сказала Кейти, но все же вошла и закрыла дверь.
Сквозь большие окна студию заливал свет, и в этот солнечный день на всем лежал особый бледный отблеск, отчего оттенки на развешанных по стенам картинах менялись, а холст на мольберте – натюрморт с яблоком, книгой и медным подсвечником – сиял по-новому. Кейти подошла к скамье у стены и села, вытянув ноги.
– Я так устала, – вздохнула она. – Бежала почти всю дорогу.
– А по-моему, прогуливаясь по тропинке, ты вовсе не торопилась.
Кейти рассмеялась, довольно разглядывая свои длинные ноги.
– Я пошутила.
– Ты даже не взглянула на картину, – заметил он.
Кейти лениво встала и подошла к натюрморту на мольберте.
– Хорошеет с каждым днем, как и ты. – Обернувшись, девушка смерила мужчину критическим взглядом. – Только ты очень грустный.
Она по-детски потянула мужчину за рукав вельветовой куртки, и он, мельком взглянув на Кейти, снова перевел взгляд на картину.
– Разве у меня есть причины веселиться? – Он кивнул на холст на мольберте. – Я весь день работал.
– Выглядит потрясающе, – сказала Кейти. – Нет, правда, отличная картина.
Мужчина устало потер высокий лоб. Когда он улыбнулся, его лицо приняло еще более беспомощное выражение, как будто он намеренно хотел выглядеть мрачным и беспомощным. Взяв ее за руку, он произнес:
– Мне очень нужно было тебя увидеть.
– И вот я здесь, – ответила Кейти. – И картина в порядке. – Положив руки в карманы, она медленно обошла комнату. – А ты здесь кое-что поменял. – И когда ответа не последовало, резко добавила: – Питер, очнись! Я сказала: «Ты здесь кое-что поменял».
– Я подумал, что «Настроение» будет лучше смотреться в центре. Привлечет внимание.
Он так и стоял с беспомощным видом возле мольберта, глядя, как Кейти остановилась перед картиной, которую он назвал «Настроение». На картине была изображена девушка, сидящая у окна. Очень красивая девушка с длинными темными волосами, струящимися по спине. На ней было белое платье, и она любовалась луной.
– Потрясающе здесь смотрится, – подтвердила Кейти. – Просто шикарно. – Не оборачиваясь, она рассмеялась. – Ты вчера опоздал на ужин?
– Не очень.
– Она обиделась?
– Кейти, – отчаянно произнес он, – ради бога,
– Бедняга Питер, – сказала Кейти, затем подошла к нему и повела за руку к скамье. – Бедняга Питер, – повторила Кейти. – Она тебя измучила.
Опустив голову на руки, он проговорил дрожащим голосом:
– Иногда мне кажется, я больше не могу этого вынести. Как же быть?
– Не переживай так. – Она снова нетерпеливо встала и полезла в карман шорт за сигаретой. Закурив, подошла к мольберту и произнесла, глядя на картину: – Не обращай на нее внимания.
– Если она не оставит меня в покое…
Подавшись вперед, Кейти нахмурилась.
– Почему вот здесь все синее? На уроке ты объяснял…
Он поднял голову.
– Я хотел посмотреть, как получится. Это вроде отклонения от основной цветовой гаммы для более сильного эффекта. – Он вздохнул. – Похоже, вышло ужасно.
– Сойдет, – возразила Кейти.
Не в силах устоять на месте, она отошла от мольберта и двинулась вдоль стены, бросая безразличные взгляды на знакомые картины: натюрморты из книг, ваз, скрипок, фарфоровых кошек, портреты его детей, редкие работы в стиле абстракционизма в красных и желтых тонах, пейзаж с покосившимся амбаром, красивую темноволосую девушку по колено в воде, залитой лунным светом, и снова красивую темноволосую девушку, собирающую цветы при луне.
– Я встретила ее сегодня утром на кампусе, и она не сказала мне ни слова.
Он хмуро, не отрываясь, смотрел на картину.
– Хотелось добавить оттенков. Показалось, вдруг синий подойдет.
– Я чуть было не дала ей пощечину, – заявила Кейти. – Этой старой потрепанной ведьме.
– Не говори так, – попросил он.
– Прошу прощения, – церемонно извинилась Кейти. – Совсем забыла, что она твоя жена. Хорошо сохранившаяся старая ведьма. – Девушка рассмеялась, и мужчина неохотно улыбнулся. – Не кисни. Не позволяй ей себя мучить. – Вернувшись к мольберту, она заявила: – Замечательная картина, просто блеск, честное слово.
– Я очень старался, для тебя, – ответил он. – Увы, я всего лишь третьеразрядный художник. – Помолчав, он добавил: – Если бы я мог, то обязательно сделал бы лучше.
Кейти бросила сигарету на пол и придавила туфелькой.
– Не хочу ее злить. Она может выкинуть меня из колледжа, если как следует разозлится.
– Она ждет, когда ты получишь диплом. – Он устало направился к мольберту, глядя на картину и нащупывая кисти и палитру. – Говорит, всего две-три недели, и я больше никогда тебя не увижу.
– Надеюсь, она не закатит скандал, – проговорила Кейти.
Он принялся осторожными мазками наносить на картину штрихи.
– Я позволил ей думать, что больше тебя не увижу.
– Как бы мне хотелось встретиться с тобой на пляже, – сказала Кейти.
– Не знаю. – Он с сомнением скривил губы. – Возможно, она уедет куда-нибудь с детьми.
– Да, конечно, но у меня тоже есть семья и друзья. Может, увидимся в Нью-Йорке или где-то еще.
– В Нью-Йорк мне выбраться нетрудно. Я же говорил, что в Нью-Йорк приехать смогу.