Обязан выжить
Шрифт:
— Ну что, оклемался, сука белогвардейская! — «Петрищенко» ткнул фотографию в лицо дяде Викентию. — Что, твоя?
— Ну, моя… — дядя Викентий осторожно пощупал затылок.
— Вот ты, значит, кто… — злорадно протянул «Петрищенко» и решительно заключил: — Пошли, расскажешь…
— Что рассказывать? Кому? — вроде не догадываясь, в чем дело, переспросил дядя Викентий.
— Про все расскажешь, гад! — «Петрищенко» толкнул дядю Викентия. — Когда на немцев работать начал. Зачем сюда прибыл. А то племянник,
— Подожди… — дядя Викентий поднял голову и, жмурясь от светового луча, направленного в лицо, посмотрел на «Петрищенко».
— Чего ждать! — «Петрищенко» ухватился за кобуру.
— Сейчас…
Дядя Викентий вздохнул и внезапно нанес «Петрищенко» жестокий удар в челюсть. Тот никак не ожидал сопротивления и потому, отшатнувшись назад, зацепился ногой за крыльцо и, падая, с размаху ударился головой о каменный угол нижней ступеньки.
Дядя Викентий осторожно тряхнул тело упавшего раз-другой и, внезапно сообразив, что произошло непоправимое, испуганно прошептал:
— Господи…
Какое-то мгновение дядя Викентий еще был в растерянности, но быстро опомнился и первым делом собрал свои бумаги, спрятал фотографию, а потом, подняв продолжавший светить фонарик, наскоро обыскал карманы «Петрищенко». Ничего интересного там не нашлось, только из офицерской книжки неожиданно выпал листок с надписью: «К. сегодня с утра дежурит. Жду на Монополевой, 6. Г.»
Прочитав написанное, дядя Викентий осмотрелся по сторонам и торопливо потащил погибшего вглубь двора. В темном углу он прикрыл тело листом валявшегося здесь ржавого кровельного железа и, еще раз удостоверившись, что кругом тихо, направился к выходу.
На улице дядя Викентий сразу заметил, что «виллис» никуда не уехал, а так и стоит неподалеку от брамы, а оба военных ковыряются в моторе. Это выглядело подозрительно, и дядя Викентий хотел бы ло рвануть куда подальше, но тут от машины его окликнули:
— Что, уже и по сто грамм успели?
— Нет, отложили на другой раз… — в тон отозвался дядя Викентий и подошел ближе.
— А чего так? — шофер начал закрывать капот «виллиса».
— Да мне поздновато вроде, да и друг ваш, похоже, торопился.
— Говорите, он еще куда-то пошел? — напарник «Петрищенко» кинул быстрый взгляд на дядю Викентия.
— Утверждать не буду, но, кажется, там двор проходной, так что, если хотите догнать своего приятеля, поезжайте на ту улицу.
— Да нам зачем? Если б не мотор, мы бы и тут не стояли…
Военные забрались в «виллис», и шофер дружелюбно предложил:
— Может, мы вас подвезем?
— Куда? — машинально спросил дядя Викентий.
— Как куда? — рассмеялся шофер. — Домой, конечно… Садитесь.
Какой-то момент дядя Викентий колебался, но решив, что так будет лучше, решительно сел рядом с водителем,
Дома дядя Викентий поспешно разбудил только что уснувшего Виктора и все время, пока тот, никак не желая просыпаться, ворочался с боку на бок, нетерпеливо расталкивал его.
— Вставай, Витя, вставай! Дело есть… Срочное!
— Что?.. Какое дело? — Виктор в конце концов проснулся и сел на постели. — Что случилось?
— Случилось… Ехать надо.
— Ехать?.. — переспросил Виктор, но, догадавшись по тону, что и впрямь дело безотлагательное, принялся быстро одеваться.
Через пару минут «опель», мягко урча двигателем, выполз из гаража, миновал ограду, и только когда машина выехала на мостовую, Виктор, сидевший за рулем, спросил дядю Викентия:
— Так что приключилось-то?
— Неладно вышло, Витя, — глухо отозвался дядя Викентий. — Ох, неладно… Ты того офицера помнишь, что в театре все приставал ко мне?
— Пьянчужку, с которым ты коньяк пил?
— Его, Витя, его. Сегодня опять выпить тащил. Ну, я его и толкнул неловко, а он головой о ступеньку, и…
— Что?! — от неожиданности Виктор даже нажал на тормоз. — И сильно?
— Совсем, Витя, совсем… Вот ведь беда!
— А может, помочь можно?
— Да какой там… Сам увидишь…
— Тогда зачем едем? — Виктор наконец-то уразумел, что случилось, и говорил с холодным спокойствием.
— Дальше увезти надо, Витя. Дальше… Там нас видели, как мы шли вместе…
— Понял, — Виктор выехал из переулка и решительно повернул в сторону Старого города. — Это правильно… Закинем подальше… Лишь бы не заметил кто…
— Да не должны бы… Там темно, как у негра…
Минут через пятнадцать «опель» с потушенными фарами уже втиснулся под узкую браму, и дядя Викентий, тихонько выбравшись из машины, прислушался, одновременно осматриваясь по сторонам. Все было тихо. Крадучись, дядя Викентий и Виктор проскользнули вглубь двора, осторожно, чтоб не громыхнуть жестью, подняли тело и торопливо затолкали его на заднее сиденье «опеля».
— Куда повезем? — по-деловому спросил Виктор, одновременно нажимая стартер.
— На Монополевую, — быстро сказал дядя Викентий и пояснил: — У него записка в кармане… С адресом на ту улицу. У черта на куличках…
— Подходит!
Дом по указанному адресу оказался длинной трехэтажной махиной. Фасад выходил прямо на улицу, а правее за углом начинался глухой переулок, который круто спускался куда-то вниз в сторону от магистрали. Загнав «опель» в этот проулок и поставив его в самом начале спуска, Виктор с дядей Викентием обогнули дом, немного постояли на улице, а потом отошли к подъезду и осторожно заглянули вовнутрь.