Объявлено убийство
Шрифт:
— Трудновато с ней?
— Сэр! — с чувством произнес сержант Флетчер.
Креддок улыбнулся.
Флетчер продолжал докладывать:
— Освещение везде в порядке. Пока что не удалось установить, что он сделал с проводкой — свет отключился в гостиной и в холле. Конечно, сейчас бра и верхний свет проводят раздельно, но здесь старая система освещения. Даже не представляю, что он мог сделать такого с пробками, ведь они находятся около кладовки, и, чтобы добраться до них, ему пришлось бы идти через кухню, а тогда служанка его бы увидела.
— А если она была с ним
— Вполне вероятно. Оба они иностранцы.., я бы ни одному ее слову не поверил, ни единому.
Креддок поймал на себе испуганный взгляд огромных черных глаз. Кто-то смотрел на него из окна возле главного входа. Лица, расплющенного об оконное стекло, было почти не разглядеть.
— Она?
— Так точно, сэр.
Лицо исчезло.
Креддок позвонил.
Ждал он довольно долго. Наконец дверь открыла хорошенькая девица с каштановыми волосами и с выражением скуки на лице.
— Инспектор Креддок.
Девица вперила в него холодный взгляд удивительно красивых миндалевидных глаз и ответила:
— Проходите. Мисс Блеклок ждет вас.
Креддок заметил, что холл длинный, узкий, и в него выходит очень много дверей.
Между тем скучающая девица распахнула одну из дверей на левой стороне и сказала: “Тетя Летти, к вам инспектор Креддок. Мици открыть не пожелала. Она заперлась в кухне и издает оттуда восхитительные стоны. Полагаю, что ленча мы сегодня не дождемся”. Потом повернулась к Креддоку и пояснила: “Мици не любит полицейских”. После чего удалилась, прикрыв за собой дверь.
Креддок сделал шаг навстречу хозяйке Литтл-Педдокса. Перед ним стояла высокая энергичная женщина лет шестидесяти. Ее седые волнистые волосы служили великолепной оправой для умного решительного лица. Проницательные серые глаза и волевой подбородок. Левое ухо перевязано. Косметикой дама не пользовалась и была одета в простой, хорошего покроя, пиджак, юбку и свитер. На шее поверх свитера у нее красовалось старомодное ожерелье из жемчуга, плохо сочетавшееся с костюмом. Этот отголосок викторианской эпохи указывал на некоторую сентиментальность, которая внешне никак больше не проявлялась.
Рядом с ней стояла женщина примерно того же возраста, на ее круглом лице было написано усердие, а растрепанные волосы выбивались из-под сеточки; Креддок без труда угадал в ней Дору Баннер, которую констебль Легг назвал в докладной записке “компаньонкой”, а на словах добавил, что она “немножко с приветом”.
Мисс Блеклок заговорила приятным голосом — чувствовалось хорошее воспитание:
— Доброе утро, инспектор. Это моя подруга, мисс Баннер, она помогает мне вести хозяйство. Не желаете ли присесть? Вы не курите, я надеюсь?
— Только в свободное от работы время.
— Зря, надо бросать.
Креддок окинул комнату быстрым опытным взглядом. Типичная сдвоенная гостиная викторианских времен. Два продолговатых окна в этой комнате, в другой — эркер [10] , стулья, диван, посреди комнаты стол, на нем в большой вазе хризантемы, на окне другая ваза.., все чистенькое, миленькое, но довольно ординарное. Из общей картины выпадала
10
Эркер — часть внутреннего объема здания, вынесенная за пределы наружной стены.
— Если я правильно понял, мисс Блеклок.., э-э.., инцидент имел место именно здесь? — спросил он.
— Да.
— Видали бы вы нашу комнату вчера! — воскликнула мисс Баннер. — Ну и кавардак был! Два столика перевернуты, от одного ножка отлетела.., темень, сутолока.., кто-то бросил зажженную сигарету и подпалил один из столиков. Люди, а в особенности молодежь, так наплевательски относятся к вещам! Хорошо хоть фарфор цел остался.
Мисс Блеклок мягко, но решительно осадила ее:
— Дора, конечно, это все досадно, но, право же, ты говоришь о мелочах. По-моему, нам лучше отвечать на вопросы инспектора.
— В таком случае, мисс Блеклок, я сразу перейду к вчерашнему вечеру. Прежде всего мне хотелось бы знать, когда вы впервые увидели Руди Шерца?
— Руди Шерца? — удивленно переспросила мисс Блеклок. — Вот, значит, как его зовут. А я думала… Впрочем, не важно. Впервые я увидела его, когда приехала в Меденхэм за покупками, это было.., дай Бог памяти.., недели три тому назад. Мы с мисс Баннер обедали в “Ройял Спа”. Мы уже собрались уходить, как вдруг я услышала, что меня кто-то окликнул. И увидела этого молодого человека. Он сказал: “Простите, вы случайно не мисс Блеклок?” И продолжил, что, может быть, я его не помню, но он сын владельца отеля “Альпы” в Монтре. Во время войны мы с сестрой прожили там около года.
— Отель “Альпы”, Монтре, — отметил для себя Креддок. — И вы вспомнили этого юношу?
— Нет. Я совершенно его не помнила. Юноши, работающие в гостиницах, все на одно лицо. Но мы с сестрой так чудесно провели время в Монтре, хозяин гостиницы был чрезвычайно услужлив, и я постаралась сделать вид, что помню его.., сказала, что, надеюсь, ему нравится в Англии, а он ответил — да, нравится, дескать, отец послал его сюда на полгода изучать гостиничное дело. Все это звучало очень естественно.
— А следующая ваша встреча?
— Где-то.., где-то дней десять назад он вдруг объявился у нас. Я очень удивилась, когда его увидела. Он извинился за беспокойство, но объяснил, что я — единственный человек, которого он знает в Англии. Ему срочно понадобились деньги, чтобы вернуться в Швейцарию, так как мать его серьезно захворала.
— Но Летти не дала ему денег, — задыхаясь, выпалила мисс Баннер.
— О, все это было шито белыми нитками, — решительно заявила мисс Блеклок. — Я поняла, что тут дело нечисто. Эти его уверения, что, ему не на что вернуться в Швейцарию! Да отец его прекрасным образом мог сюда телеграфировать и все устроить! Владельцы гостиниц все друг друга знают. Я заподозрила его в растрате. — Она помолчала и сухо добавила: