Объятия страсти
Шрифт:
Зов, по сути, представлял собой магию мощного физического притяжения и строился на основе химических реакций организма. Буквально в течение двух-трех дней он распадался в организме жертвы, не оставляя после себя никаких следов в подсознании. Никакой печали от расставания, никакой тоски и страданий, только легкая эйфория от ярких чувственных воспоминаний. Другое дело Избранные. Вот кто чувствует настоящие муки расставания. А он ее оставил. Притом бросил беременную. Заставил пройти через все те испытания, что выпали на долю Сандры. Как ей объяснить, что его энергетическая сеть была настолько искажена и нестабильна, что он
Сандра не могла понять, что происходит с Эриком. Плечи его тяжело опустились, придавленные тяжкой ношей вины.
— Прости меня, малыш, — голос был полон сожаления и запоздалого раскаяния. — Прости, что оставил тебя.
Эрик бережно обнял ее, притягивая к себе несопротивляющееся тело и тесно прижимая к груди. Руки гладили ее обнаженные плечи. Губы нежно сцеловывали неожиданно набежавшие на глаза девушки слезы. Тихий шепот наполнил комнату, обещая ей рай. Но Сандра продолжала хранить молчание, податливо принимая его ласки. Как она могла объяснить ему, мужчине, который никогда не находился на ее месте, не думал, почему его бросили после первой же ночи любви, не испытывал таких же страданий, что не сможет больше довериться ему? Как он мог понять ее, женщину, которая после самой важной ночи в своей жизни проснулась одна в своей постели? Что он мог знать о том, каково это, быть ненужной единственному в мире человеку, которого хочется любить? Быть отвергнутой? Ей пришлось запечатать в себе чувства к нему еще тогда, после того, как она следующей ночью молча, глотала нескончаемый поток слез, еле сдерживая рыдания, чтобы не разбудить Ширли.
Сандра не могла признаться ему в том, как тяжело ей было без него, не могла сказать, как больно ей было. Эрик ничего ей не обещал, и она не имела права на обиду, поэтому сейчас, прижимаясь к его широкой груди, молчала. Так они простояли довольно долгое время. Властно поцеловав ее в последний раз, Эрик неохотно разжал объятия.
— Ширли на кухне, не хочет мешать нам, но все же переживает. Тебе лучше успокоить ее, пока она не напридумывала себе чего-нибудь. Я буду ждать тебя в машине. Не задерживайся.
Спускаясь вниз, Сандра думала, что сказать подруге. Сказка с неземной любовью не прокатит. Да и врать смысла не было. Другое дело, что Сандра не собиралась объяснять ей осложнения со своей беременностью. И втягивать ее в мир Эрика тоже не собиралась. Мало ли, что может случиться. Девушка сама не знала, что ждет ее там и это пугало. Но успокаивало то, что своего ребенка Эрик не будет вести в пекло.
Ширли и в самом деле находилась на кухне, точнее на его пороге, держа в поле зрения холл. Явно ждала ее. Мысленно глубоко вздохнув, Сандра натянула на лицо легкую улыбку и летящим шагом направилась к ней. Подруга внимательно осматривала ее, отмечая все изменения в ее состоянии. Румянец на щеках, легкая походка, все говорило о том, что ей намного лучше, чем было накануне. Встреча с темноволосым красавчиком пошла Сандре на пользу.
— Только не говори мне, что это твои вещи он спускал пять минут назад, — начала Ширли.
Сандра некоторое время молчала, не зная, с чего начать.
— Да, это мои вещи, — выдавила она из себя, голос ее был еле слышен в тишине кухни.
Ширли присела на стул, Сандра видела, что подруга с трудом сдерживается, чтобы не пустить пару тройку грубых эпитетов насчет ее 'умной' головы.
— Ответь мне только на
— Этого не случится, — послышался низкий голос от двери. Вздрогнув, Сандра обернулась. Эрик в небрежной позе стоял на пороге, при этом не спускавшего с Ширли жесткого взгляда. Словно дикий зверь в засаде. — И Сандра знает об этом.
— Вопрос в том, может ли она доверять вам.
— Мы с Сандрой, несомненно, разберемся с этим, думаю без ваших дельных советов.
Два взгляда скрестились, проверяя друг друга на прочность. Напряжение витало в воздухе, оседая неприятным чувством в груди. Нельзя допустить открытой вражды между почти что сестрой и отцом ее еще нерожденного ребенка.
— Эрик, пожалуйста, — в глазах ее была мольба и, ненадолго задержавшись, он вышел из комнаты, оставив подруг наедине.
— Ширли, он отец моего ребенка. Я хочу попробовать, дать ему шанс все исправить. Согласна, что если бы не ребенок, я не полезла бы в это снова, слишком больно было. Но сейчас все по-другому. Я хочу верить, что из этого может что-то получиться. Он нужен нам с малышом.
— Ты моя лучшая подруга, и я переживаю за тебя, — голос был полон тихой грусти.
— Я знаю.
Перед отъездом Эрик предложил Щирли приехать к ним на днях после того, как Сандра обоснуется на новом месте, за что девушка была ему очень благодарна. Несмотря на то, что он так и не смог простить Ширли покушения на жизнь ее неродившегося ребенка, все же это был своеобразный шаг навстречу. Всю дорогу она, молча, сидела рядом, размышляя о том, что с ней произошло в последние несколько дней. Ее недомогания, известие о внезапной беременности, появление Эрика в ее жизни снова, а теперь еще и переезд неизвестно куда. Неизвестность. Везде сплошная неизвестность.
Огромный двухэтажный особняк был весь укутан в светло-бежевые тона. Только черепица на крыше здания отличалась темным пятном. Центральная часть чуть выступала, поддерживаемая массивными белыми колоннами по краям. Сандра восхищенно осматривала свое новое место жительства, не в силах оторвать от него взгляд. Всю дорогу девушка не могла успокоиться, волнение проскальзывало в ее рваных движениях во время поездки. При этом ее упрямство не желало успокаиваться, поэтому с трудом, но все же сдержала свое природное любопытство. Сейчас же она с лихвой восполняла все пробелы. Особого внимания со стороны Сандры удостоились широкие окна высотой с человеческий рост, под которыми были выложены небольшие аккуратные кусты. По бокам дома особняка росли высокие деревья, между которыми петляли выложенные цветным декоративным камнем тропинки, маня пройтись по ним, изучить каждый камешек, узнать, куда они все ведут. Потом. Потом она обязательно узнает это. Если все-таки останется здесь.
— Пойдем, — поддев девичью ладонь, Эрик сжал ее в своей руке и потянул за собой в дом. — Скоро подадут завтрак. Как раз познакомишься со всеми.
— Ты не говорил мне, что у тебя есть семья, — ноги еле волочились за ним от испуга, сердце птичкой билось в груди.
Затормозив у порога, Эрик поддел рукой ее подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. Губы его находились в опасной близости.
— Сандра, я слышу, как колотится твое сердце, — легкая усмешка пробежала по его губам. — Все будет хорошо.