Обучать игрока
Шрифт:
— Как ты это надела?
— Сзади есть пуговицы.
Вид сзади еще хуже или лучше, в зависимости от угла зрения. Сорвать с нее платье и поцеловать ее не входило в планы на сегодняшний вечер.
Я возюсь с тремя крошечными пуговицами, идущими вдоль ее позвоночника. Ее кожа гладкая и теплая. Ткань зияет, и застежка ее бюстгальтера смотрит на меня, умоляя, чтобы ее расстегнули.
— Ты сделал?
— Ага. — Я отступаю назад и прочищаю горло.
Она натягивает платье через голову, а затем прикрывает им свою грудь от меня. — Я, ну, только что
— Стриптиз не был на карте приключений, но я рад его добавить.
— Просто повернись или что-нибудь в этом роде.
Я делаю это и выхожу из гардеробной, но не могу удержаться от того, чтобы еще больше насмехаться над ней. — Уже видел твои милые белые трусики, Дейзи.
Она стонет. — Я не ожидала, что кто-нибудь увидит меня сегодня вечером обнаженной, иначе я бы надела одежду посексуальнее.
Что ж, это… интригующе, и мой разум обрабатывает это на показе мод Дейзи в множестве ярких вариантов трусиков. Ее мольберт стоит рядом со столом, и я подхожу к нему, чтобы рассмотреть ее рисунок. Даже в почти полной темноте я впечатлен. Это мужчина — или его начало.
Она снова появляется рядом со мной в футболке и хлопчатобумажных шортах, держа в руках бутылку адвила. — Ты принес воды?
Я указываю туда, где я поставил стакан на стол, когда вошел. — Это хорошо. Кто это?
— Никто. Это для занятий. — Она передвигает мольберт, и я больше не вижу ее работ. — Спасибо за воду и за… ну, знаешь.
— Раздевание тебя?
— Ты живешь для того, чтобы смущать меня.
— Абсолютно верно.
Ее лицо бледнеет. — Комната кружится.
— Тебе следует лечь.
Она принимает лекарство и еще глоток воды.
— Во сколько Вайолет будет дома? — Я спрашиваю.
— Не раньше утра. Ранее она написала и сказала, что они остановились у Эрика.
Она ложится в постель и смотрит на свет в гардеробной.
— Я понял. — Я выключаю его и затем сомневаюсь. Каждая клеточка моего существа кричит, чтобы я не оставлял ее в таком состоянии. — Подвинься.
— Что?
Я сбрасываю туфли и стягиваю футболку. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, пока я иду к кровати.
— Я не буду заниматься с тобой сексом, — выпаливает она.
— Ни хрена. — Я откидываю одеяло. — Но я не оставлю тебя одну вот так.
— Я в поряяядке, — скулит она, а затем вздрагивает и сворачивается в клубок. — Мой желудок не в порядке, но если меня вырвет, я предпочитаю побыть одной.
— Был там много раз.
Она освобождает мне место, и я ложусь рядом с ней. Кровать маленькая, размером с Дейзи, и мои ноги упираются в край матраса.
— Ты выглядишь смешно в моей постели. — Она хихикает.
— Я никогда не выгляжу смешно в постели.
Ее взгляд падает на мою обнаженную грудь, и я готов поспорить, что если бы я мог лучше видеть в темноте, я бы заметил, что она краснеет.
Она протягивает руку и касается татуировки на моих ребрах. Дата, когда мы выиграли «Замороженную четвёрку» на первом курсе. —
Я сдвигаюсь, чтобы показать ей свое левое плечо и бицепс.
— Это круто. — Она проводит пальцем по контуру гор, затем по солнцу и компасу. Затем она читает три слова, написанные на рисунке: — Дружба, сила и честь.
Я ничего не говорю, поскольку она продолжает прикасаться ко мне.
— А что насчет тех, что на твоих ногах?
— Ты их видела? — Я спрашиваю.
— Ты пару раз на уроке носил шорты.
Я киваю, сохраняя в памяти тот факт, что она заметила меня или, по крайней мере, мои татуировки еще до нашей официальной встречи.
Дейзи прижимается ближе. — Покажи мне. Ты уже видел меня в нижнем белье. Кажется справедливым.
За исключением того, что у меня полу-стояк.
— Ну давай же. — Она игриво толкает меня в плечо. — Снимай.
Смеясь, я встаю с кровати и расстегиваю джинсы. — Мне нравится, когда ты властная, милашка Дейзи.
— Я не милашка!
Я бросаю джинсы на пол и вылезаю из них. Она не стесняется смотреть, и, поскольку я уже на виду, я обращаю ее внимание на свои бедра. — Я сделал эти два в прошлом году.
Она становится на колени и в нескольких дюймах от края матраса, затем садится на пятки. — Любые другие?
Я киваю, сглатываю и поворачиваюсь так, чтобы она могла видеть мою спину. Крест, который я сделал для Марка, — самая личная из моих татуировок, и то, что я поделился им с Дейзи, делает этот момент еще тяжелее. Ее прохладные кончики пальцев касаются моей кожи, и у меня покалывает позвоночник. Я знаю, что она читает имя и даты и понимает, что это мемориал. Я продолжаю отворачиваться от нее, пока ее рука не упадет.
— Мне жаль. — Ее голос звучит шепотом. — Я предполагаю, что это твой друг с фотографии?
Я возвращаюсь в постель и поворачиваюсь к ней лицом. — Ага. Марк был моим лучшим другом еще в средней школе.
— Что с ним произошло?
Я вздыхаю, и она добавляет: — Если ты не хочешь об этом говорить…
Обычно я этого не делаю, но что-то в кротком выражении лица Дейзи заставляет меня сказать ей.
— Он погиб в результате наезда. Мы были на вечеринке, и он решил пойти домой пешком. Водитель его не увидел.
— О боже мой. — Ее нижняя губа дрожит, и я, не задумываясь, протягиваю руку и провожу по ней подушечкой большого пальца.
— У тебя есть татуировки?
Она медленно качает головой. — Нет. Хотя они мне нравятся.
Она откидывается назад, и я поднимаю правую руку, чтобы показать ей крошечную татуировку на мизинце. — Почти забыл об этом.
Она берет мою руку и подносит ее ближе к своему лицу. — Человек-палка?
— Я думал, что это было забавно. Возможно, был пьян.
Между нами воцаряется тишина, пока мы продолжаем смотреть друг на друга. Она отпускает мою руку и ложится. Ее глаза закрываются, а затем открываются, и на губах появляется улыбка. Когда они снова закрываются, она бормочет: — Не могу поверить, что Джордан Тэтчер в моей постели.