Обрыв
Шрифт:
– Впереди перекрыта дорога. Парни, вы слышите. Черт.
Видим, как машина делает резкий поворот, пытаясь уйти от столкновения с чем-то. Её нещадно крутит на дороге, вот-вот выбросит в кювет. Мы сбавляем скорость, но нас тоже заносит, водитель выкручивает руль в другую сторону. Наконец замираем на месте.
– Что у вас?
– это кричит в рацию мой водитель. Он уже хочет открыть дверь и выйти посмотреть, но я останавливаю его, прикасаясь к плечу.
– Не ходи.
Салон автомобиля накрывает тишина, рация
– Разворачивайся, едем назад. Там позади был поворот в лес.
Охранник приказывает водителю, тот выворачивает руль. Дает по газам, машина слегка пробуксовывает на ледяной дороге, но летит вперед.
– Почему молчит рация? Что там с ними? Может надо вернуться?
– задаю сразу много вопросов, чтобы как-то успокоиться и не думать о том, что те парни уже мертвы.
– Наша задача доставить вас в назначенное место, мы не может отвлекаться, зная о том, что вам может грозить опасность.
Едем совсем не долго, я стараюсь не начинать истерику, вглядываюсь в темноту за окном. Но отчетливо видно, что нашу полосу резко освещает свет фар, на нашем пути стоит машина. Очередное резкое торможение, парни вытаскивают оружие, но мотор не глушат и не выходят.
Подъезжают еще два внедорожника, все двери одновременно открываются. Первый выходит Анатолий, за ним мужчины с автоматами, но это далеко не дневной ОМОН. В свете фар четко видно, как ветер развевает его расстёгнутое черное полупальто, снег путается в волосах. Он идет к нам навстречу, расставив в разные стороны руки в перчатках, чуть склонив голову и щурясь от света ксеноновых ламп.
И он улыбается, сука, он улыбается. Он, как всегда, доволен собой, он победитель, он чемпион по жизни.
– Вероника, мы едем домой, выходи.
– Вам не надо выходить, пока вы здесь, он ничего не сделает.
Моя охрана на позитиве. Да, мой муж всего за несколько часов узнал куда и на чем меня везут, догнал, перекрыл дорогу и конечно он ничего не сделает. Спросит который час и поедет обратно.
– Птичка, выходи! В этом забытом богом краю собачий холод. Как здесь люди живут, не понимаю.
– Надо идти, он не уйдет все ровно. Будем сопротивляться, сделаем только хуже.
Медленно открываю дверь, выхожу кутаясь в длинную шубу, сапоги утопают в снегу, стоим на обочине. Охрана выходит вместе со мной, хотя их никто не просил. Парни не прячут оружие, только крепче его сжимая. Ветер стихает, но снег все так же идет. Я не чувствую холода, по венам течет чистый адреналин.
– Ты так любишь устраивать эффектные сцены, Анатолий, в тебе погибает великий актер.
Как только подхожу к мужу, его охрана вскидывает автоматы и целится на моих парней. Они ждут только его приказа, любого знака: кивок головы, взмах руки.
– Толя нет. Не надо этого делать.
Мой голос дрожит, стараюсь говорить спокойно и смотреть Бесу в глаза. Только бы не сорваться на крик и не умолять, он этого не любит.
– Ты такая красивая, Птичка, - снимает перчатку, тянется к моему лицу, проводя пальцами по губам.
– Поцелуй меня.
Стою в ступоре, автоматы так и не опущены, теперь холод пробирает до костей, у Толи расширенные значки, он под кайфом, ему все ровно что сейчас будет происходить. Он хочет получить то, что просит.
Подхожу ближе, приподнимаюсь на носочках, чтоб дотянутся до его губ. Слегка касаюсь их своими, замираю на несколько секунд, но как только хочу отстраниться, меня резко хватают за шею, и целуют уже по-настоящему. Жадно. До боли. Лишая воздуха.
– Машины в кювет и сжечь, - громкий Толин приказ, как только он отрывается от моих губ, но все так же прижимая к своему телу.
– Нет, не надо. Прошу тебя не трогай их, - словно вымаливаю жизнь этим людям, хватаюсь ледяными пальцами за его пальто.
Он меня тянет к машине, к той, на которой приехал, я упираюсь, постоянно повторяя, чтобы он не трогал парней, оборачиваюсь назад, пытаюсь отыскать их. Нахожу, они стоят в стороне, оружие отобрали, но они живые.
Уже в салоне через стекло вижу, как машину сталкивают с дороги в небольшой овраг, обливают из канистр, вспыхивает огонь. Мы разворачиваемся, проезжаем мимо, быстро набираем скорость, Толя сам за рулем, больше с ними никого нет. Позади раздается взрыв, я вздрагиваю, оборачиваюсь, но видно лишь зарево огня.
– Их точно не тронут?
– Точно.
– Спасибо.
– Дома скажешь спасибо.
Глава 38
Снова едем в тишине. Тишина - это теперь мой самый лучший друг, лучше она, чем крики, звук щелчка предохранителя и вой сирен. Мне так много хочется спросить у Толи. Десятки вопросов, предположений, я уже сама на них ответила, сама сделала выводы и приняла решения.
Но мне так хочется слышать все от него. Что с Егором? О чем они говорили? Говорили ли вообще? К какому решению пришли? Где этот долбаный альфа- самец, начальник службы, мать ее, безопасности Глебушка? Защитил ли он его? Только бы он был живой, Господи, только бы живой.
Нас обгоняет одна машина, пристраивается впереди, как сопровождение, вторая светит фарами сзади. Давно я так не ездила при полной охране. Смотрю на Толю, он внешне совершенно спокоен, одной рукой держит руль, второй сигарету. Запах табака заполняет салон, проникает в легкие, жутко хочется курить.
Толя докуривает, сигарета летит в окно, из внутреннего кармана пальто достает пластиковый пакет, кидает мне на колени.
– Там твой паспорт. Настоящий паспорт, телефон и кольцо. Надень его.