Обряд Ворлока
Шрифт:
— А я все думал — как он в темноте что-то разведывать собрался! — восхитился Гуннар. — А он в волка перекинулся!
«Интересно, если полгода назад тебе сказал бы кто-нибудь, что будешь с оборотнем хлеб-соль делить, — устало подумал Вратко, — что бы ты ответил?»
Димитрий подхватил на руки раненого динни ши. Бедняга уже не шевелился, даже не стонал, а потому приходилось верить Нехте на слово — живой значит живой.
— Треножник не забыли? — напомнил словен.
Лохлайн похлопал по сумке, свисающей на лямке с его плеча. Улыбнулся.
«Не отбил ли ему Олаф мозги?»
Светловолосый хёрд
— Ну что ж… — Гуннар первым пошел вслед за оборотнем. — Пусть нам помогут Один и Тор. Или Святой Фёрси со Святым Кутбертом. Или Перун… Верно, Подарок Ньёрда?
Вратко кивнул в ответ. И задул свечу.
Бегло пробормотал вису, вызывающую клубок света, и даже не удивился, когда сгусток белого сияния возник над его ладонью. С каждым разом заклинание удавалось все легче и легче.
Один за другим путешественники втянулись под своды низкого лаза.
Глава 16
В поисках спасения
На этот раз огромная пещера, соединенная с подземным тайником извилистым лазом, казалась еще больше и мрачнее. Светящегося клубочка хватало едва-едва, чтобы осветить путь под ногами и близлежащие скалы и валуны, а вызывать тот ослепительно яркий свет — предвечный, как назвал его Вратко для себя, — словен не решался. Кто его знает, какие силы пробуждает он своим чародейством? Может быть, за попытку уподобиться богам его ждет страшная кара? И какая разница, придется ли блуждать во тьме Нифльхеля, мучаясь от голода и холода, или жариться на раскаленной сковороде в христианском аду?
Они продвигались скорым шагом. Насколько позволяли нагромождения битого камня, конечно. Гуннар время от времени покрикивал на Вратко и Димитрия, чтобы глядели под ноги. Ведь и правда, в каменных завалах, которые пересекал маленький отряд, легко провалиться в трещину или щель между двумя глыбами и сломать ногу. Херсониту, который тащил на руках динни ши, приходилось тяжелее. Он кряхтел и уже не пытался бормотать молитвы, как в начале пути, — берег дыхание. А словен и без груза дышал тяжело. Наваливалась необоримая усталость — не расплата ли за ворожбу? А кроме того, болело тело: распух левый локоть, вновь ныла рана в плече, колено, казалось, стало одним сплошным, большим синяком. Парень понимал, что это последствия драки с пиктами, о которых вчера некогда было думать, но легче от понимания не становилось.
В голове отряда легкой рысцой семенил Вульфер. В волчьей ипостаси, само собой. Шерсть на загривке оборотня стояла дыбом. Он словно предугадывал грядущую беду. А может быть, просто обострившееся чутье зверя позволяло ему слышать мерзкую вонь, оставленную сбежавшим ужасом глубин.
Сбежавшим ли? Хитрое чудовище, веками отлавливающее заплутавших путников в хитросплетениях пещер и ходов, могло затаиться неподалеку. Яркий свет, отпугнувший его, исчез, а в полумраке оно должно чувствовать себя как рыба в воде и птица в небе…
Следом за саксом, настороженно вглядываясь в темноту, шагал Гуннар. Кормщик настоял, чтобы освещающий дорогу новгородец был не спереди, а позади него. Так, сказал он, легче сохранять «ночное зрение», когда глаза привыкают постепенно к тьме, и получается лучше видеть. Тогда случайный взгляд на огонь — неважно, факел ли
Позади словена с присвистом втягивал воздух Димитрий. Раненый хоть и весил не больше, чем человеческий подросток, но все-таки тяжесть немалая. А ведь монах волок еще и свои пожитки, и найденную книгу.
За херсонитом Нехта вел под локоть Лохлайна. Десятник динни ши, верно, и впрямь малость повредился умом от «ласки» викингова кулака — безропотно шел, куда ведут, улыбался, глядя отрешенно поверх голов. Вратко, с одной стороны, жалел его, а с другой — радовался, что среди его спутников прекратились споры, пересуды и взаимные оскорбления. В такой тишине и благости хоть на край света можно. Только выбраться бы из-под земли.
Прикрывал отряд Олаф. Великан держал меч наготове и то и дело оглядывался. Вратко разделял волнение хёрда: когда идешь последним, так и кажется, что кто-то набросится на тебя из темноты, запрыгнет на спину, вцепится клыками в затылок.
Вульфер остановился так быстро, что Гуннар едва не наступил ему на хвост.
— Ты что?! — возмутился викинг.
Оборотень глухо рычал. Его уши подрагивали от напряжения.
Вратко подошел почти вплотную к кормщику, поднял повыше огонек.
Между двумя неровными глыбами застряло тело несчастного Руарка. Изломанное и согнутое так, как никогда не согнется живое существо.
— Вот сволочь-то… — с изрядной долей брезгливости проговорил Гуннар, показывая кончиком меча на голову мертвеца.
Верхушку черепа подземельщика будто ножом срезало. Светлые волосы слиплись в сосульки от крови. Не оставалось ни малейших сомнений в судьбе динни ши.
«Похоронить бы… — пронеслось в голове новгородца. И тут же ответная мысль. Постыдная своей черствостью и страшная своей убедительностью. — А как? Нельзя тратить время. Даже труп с собой захватить — задержка, которая может дорого стоить оставшимся в живых…»
— Cadal math dhut, Rooark! [99] — негромко проговорил подошедший сзади Нехта. Отпустил локоть Лохлайна и поднял к своду пещеры узкий клинок меча.
— Владычице милостивая, человеколюбивая и зло не помнящая, приими жалость нашего прошения и ходатайствуй неотступно о милости к милостивому Твоему Сыну и Владыке, еже помиловать и простить грех инославия умершим сродником нашим и иже с ними помянутым, отпущение и место сим милости неотъемлемо подати… [100] — пробормотал скороговоркой Димитрий.
99
Спи крепко, Руарк! (гэльск.).
100
Канон Святому Мученику Уару. Песнь 9. Молитва за упокой умерших вне крещения.