Обряд на крови

Батчер Джим

– Скорее пару недель, – поправил меня Эбинизер. – Может, даже три.

– Господи, – поежилась Мёрфи. – Ужас какой.

– Угу. И если они здесь так долго, значит, Мавра что-то задумала.

Она нахмурилась:

– Ты хочешь сказать, эта вампирша явилась сюда и сама выбрала, когда дать тебе знать о своем присутствии? Но ведь это, возможно, западня.

– Вполне возможно. Параноидально, но возможно.

Она сжала губы.

– За завтраком ты об этом не говорил.

– Мы бьемся с живыми мертвецами, Мёрф. Тут в любой момент

можно ожидать крученого мяча.

– Ты меня за маленькую держишь?

Я покачал головой.

– Нет. Честно. Где Кинкейд?

– На втором ярусе вон той парковки, – ответила Мёрфи.

– Останови на первом, – скомандовал я.

– Зачем?

– Он не знает про Эбинизера, и я не хочу спугнуть его. Выйдем и поднимемся пешком.

Эбинизер покосился на меня и кивнул.

– Верная мысль, Хосс. Меткий стрелок с быстрой реакцией может оказаться нервным. Даю вам минуту, потом подъезжаю.

Мёрфи остановила пикап, и мы вышли. Я подождал, пока мы не отойдем от машины на несколько шагов, и понизил голос.

– Я понимаю. Тебе страшно.

Она испепелила меня взглядом и открыла рот для достойной отповеди, но передумала и просто пожала плечами.

– Есть немного.

– Мне тоже. Все в порядке.

– Я думала, все это позади, – призналась она и чуть прикусила губу. – Я хочу сказать, ночные кошмары прекратились. Я снова могу спать. Но это не то, что прежде, Гарри. Я привыкла бояться, но это меня и возбуждало. Мне это даже нравилось. А это не нравится. Мне так страшно, что я боюсь, как бы меня не стошнило. И это хреново.

– Тебе страшно, потому что ты больше знаешь, – заверил ее я. – Ты представляешь себе, с чем имеешь дело. Ты знаешь, что может случиться. Ты была бы полной идиоткой, если бы не боялась. И мне не хотелось бы идти на дело с человеком, у которого не хватило бы мозгов призадуматься.

Она кивнула, но не успокоилась.

– А что, если я снова буду мешаться у тебя под ногами?

– Этого не случится.

– Почему? Вполне может.

– Не может, – заверил я.

– Ты уверен?

Я подмигнул и повертел в руке посох.

– Иначе я не доверил бы тебе свою жизнь. Она же в твоих, можно сказать, руках. Так что заткнись и танцуй дальше.

Она снова кивнула, немного отрешенно.

– Но ведь мы ничего не можем сделать, чтобы помешать им?

Как-то по-особенному произнесла она это «мы». Она имела в виду полицию.

– Нет. Не выйдет – без того, чтобы не погибло несколько хороших копов.

– Эти люди, которые с вампирами. Ренфилды. Нам ведь придется убить кого-то из них. Правда?

– Возможно, – вполголоса ответил я.

– Но они ведь не виноваты, что их обратили.

– Я знаю. Мы сделаем все возможное, чтобы их не пришлось убивать. Но из того, что я о них слышал, у нас не слишком богатый выбор.

– Помнишь агента Уилсона? – спросила вдруг Мёрфи.

– Федерала, которого ты застрелила,

когда он насел на меня?

Взгляд Мёрфи вспыхнул на мгновение.

– Угу. Он преступил закон, чтобы убрать тех, до кого не мог дотянуться. Мы ведь сейчас перед таким же выбором стоим.

– Нет, не так, – возразил я.

– Не так? Почему?

– Потому что эти – не люди уже.

Мёрфи нахмурилась.

Я поразмыслил как следует.

– А если бы они и оставались людьми – подумай, с учетом угрозы, которую они собой представляют, это поменяло бы что-нибудь?

– Не знаю, – призналась она. – Это-то меня и пугает.

Сколько я с ней знаком, Мёрфи всегда защищала закон. У нее хватало своей головы на плечах, чтобы отличать добро от зла, правду от кривды, и все-таки главным для нее всегда оставался закон. Она верила в него – в то, что это лучший способ помогать и защищать тех, кто рядом с ней. Она верила в то, что власть закона, пусть и несовершенного, абсолютна. Почти свята. Закон был краеугольным камнем, на котором зиждилась ее сила.

Однако несколько лет контактов с миром тьмы дали ей понять, что в отношении самых злобных и опасных граней нашего мира закон глух и слеп. Она сама видела хоронящихся в тени существ, извращавших закон, обращавших его против тех, кого она поклялась защищать.

Вера ее подверглась сильному испытанию; в противном случае она вряд ли думала бы даже о возможности выйти за рамки своих полномочий. И она это понимала.

Это давалось ей дорогой ценой. Глаза ее оставались сухими, но я-то понимал, что слезы просто прячутся внутри – она оплакивала смерть своей веры.

– Я не знаю, как правильно поступать, – сказала она.

– Я тоже, – признался я. – Но надо же кому-то чего-то делать. И кроме нас, никого поблизости нет. И выбор у нас – или действовать, или скорбеть на всех похоронах, что грядут, если мы не сделаем этого.

– Угу, – кивнула Мёрфи. Она медленно, почти медитативно вздохнула. – Пожалуй, мне и нужно было всего – услышать эти слова, произнесенные вслух. – Взгляд ее просветлел, хотя ничего доброго он не обещал. – Идем. Я готова.

– Мёрф, – окликнул я ее.

Она склонила голову набок и посмотрела на меня. Губы мои вдруг пересохли.

– Классно смотришься в платье.

Взгляд ее чуть смягчился.

– Правда?

– Не то слово.

Как-то подозрительно долго мы смотрели друг другу в глаза, и я опустил взгляд. Мёрфи негромко усмехнулась и коснулась пальцами моей щеки. Кончики ее пальцев оказались почти горячими, мягкими.

– Спасибо, Гарри.

Быстрым, деловым шагом мы поднялись на второй уровень стоянки. Свет здесь не горел. В полумраке я разглядел две стоявшие рядом машины. Первая – потрепанный рыдван, построенный в эпоху, когда само понятие компактности применительно к автомобилю считалось абсурдом. Наклейка с красным крестом на водительской двери выдавала ее принадлежность.