Обряд на крови

Батчер Джим

– Так оно и есть, – подтвердила мамочка Мёрфи. – Лиза ездила туда на Марди-Гра. Ну и так вышло, что он там ее арестовал.

– Мама! – возмутилась Мёрфи. – Ты отпустила ее одну на Марди-Гра? Мне и на улицу-то погулять приходилось тайком удирать.

Мамаша Мёрфи вздохнула.

– Кэррин, ты старший ребенок. Она младшая. Все родители больше переживают с первым и терпимее со вторым.

– И уж, несомненно, – не без горечи отозвалась Мёрфи, – к этой терпимости относится поощрение спаивания младших. Ей еще целый месяц до возраста,

в котором позволяется пить пиво.

– Ну опять ты о работе, – огорченно сказала мамочка Мёрфи.

– Никакого это, черт побери, отношения не имеет к работе! – вскинулась Мёрфи. – Мама, да он же ее вдвое старше. Как ты могла?

Я откусил еще кусок почти божественного гамбургера, опустил голову пониже и почти сразу же понял, что сделал это вовремя.

– Во-первых, дорогая, я здесь ни при чем. Это жизнь твоей сестры. И он ее вовсе не вдвое старше. Бывали вещи и пострашнее. – Она вздохнула. – Мы все понимали, что Лиза сама должна поговорить с тобой об этом, но ты же знаешь, как она не любит с тобой ссориться.

– Она бесхребетная маленькая шлюшка, ты это хочешь сказать?

– Ну, довольно, юная леди! – В голосе у мамаши Мёрфи зазвенела сталь. – Твоя сестра нашла человека, который по-настоящему ее любит. Не могу сказать, чтобы я была полностью уверена в ее чувствах, но она достаточно взрослая, чтобы делать выбор сама. И потом, ты ведь знаешь: Рич мне всегда нравился.

– Ну да, знаю, – буркнула Мёрфи. – Может, поговорим о чем-нибудь другом?

– Пожалуйста.

– Где мальчики?

Мамочка Мёрфи закатила глаза и кивнула в направлении группы у телевизора на траве.

– Где-то там. Если прислушаешься, услышишь их вопли.

Мёрфи фыркнула.

– Странно, что Рич с ними не смотрит.

– Кэррин, я понимаю, ты до сих пор на него злишься. Но вряд ли это он виноват в том, что так хотел жить семейной жизнью.

– Мама, ты немного все упрощаешь, – заявила Мёрфи. – Все, чего он хотел на самом деле, – это чтобы я оставалась дома, потому что он очень уж некомпетентно на работе выглядел.

– Мне жаль, что ты так считаешь, – возразила мамочка Мёрфи. – Ты его недооцениваешь. И потом, он ведь правда хотел семейного уюта. И он хотел, чтобы его жена тоже хотела этого. А ты не оставляла ни малейших сомнений в том, что не хочешь.

– Потому что не хотела отказываться от того, чем занимаюсь.

– У нас в семье достаточно людей, продолжающих дело отца, – не без горечи парировала мамочка Мёрфи. – И вовсе не обязательно было тебе заниматься тем же.

– Я пошла в полицию не потому.

Мамочка Мёрфи тряхнула головой и вздохнула:

– Кэррин. Все твои братья служат в полиции. И все успевают устроить свою жизнь. Я не хочу напоминать тебе, во что ты превратила свою… – Мёрфи фыркнула. – … но я хочу понянчить внуков, пока у меня еще есть силы. Рич хочет семейной жизни, а твоя сестра хочет стать женщиной, с которой он создаст семью. Разве это так плохо?

– Я просто слабо представляю себе,

как это ты будешь летать в Новый Орлеан раз в месяц.

– Ну конечно, не буду, дорогая моя, – улыбнулась мамочка Мёрфи. – У меня и денег таких нет. Поэтому они будут жить здесь.

Мёрфи разинула рот, как школьница.

– Рич уже подал рапорт о переводе и получил положительный ответ. Будет работать в отделении ФБР у нас, в Иллинойсе.

– Поверить не могу, – выдохнула Мёрфи. – Моя родная сестра. Здесь. С Ричем. И ты выкладываешь это мне прямо в лицо.

– Ну, не ходить же мне вокруг да около. Мы все-таки взрослые люди.

– Но он мой бывший муж!

– С которым ты развелась, – возразила Мёрфи-мать, постаравшись смягчить резкость слов хотя бы тоном, каким она их произнесла. – Ради Бога, Кэррин, ты же сама ясно дала понять, что не желаешь жить с ним. Тогда какое тебе дело до того, что еще кто-то хочет?

– Да никакого, – вяло отмахнулась Мёрфи. – Но… но Лиза не «кто-то».

– Ох, – вздохнула мамочка Мёрфи.

Тут у Мёрфи в сумке зачирикал мобильник. Она покосилась на дисплей и нахмурилась.

– Извините, – буркнула она и вышла из палатки на солнце, прижав телефон к уху.

– Будем надеяться, это до нее дойдет, – сказала мне мамочка Мёрфи. – Вы ведь частный сыщик, верно?

– Верно, мэм.

– Я видела вас в передаче Ларри Фаулера.

Я вздохнул:

– Угу.

– Это правда, что он подает на вас в суд за погром в студии?

– Угу. И еще его машина пострадала. Мне пришлось найти адвоката, и все такое. Адвокат говорит, что у Фаулера нет шансов в суде, но все равно это стоит денег и черт-те сколького времени.

– Такая уж у нас судебная система, – согласилась мамочка Мёрфи. – Мне жаль, что дочь окунула вас в наши семейные дрязги.

– Я сам вызвался, – мотнул головой я.

– И теперь жалеете?

Я снова мотнул головой.

– Блин… то есть, честное слово, нет. Она слишком много для меня сделала, миссис Мёрфи. Я не знаю, представляете ли вы, насколько опасной бывает порой ее работа. Особенно там, где она работает, – в отделе специальных расследований. И действующей на психику. Ваша дочь спасает людей. Я знаю не одного и не двух человек, которые погибли бы, не случись там вашей дочери. И я, кстати, в их числе.

Несколько секунд мамочка Мёрфи молчала.

– Прежде чем образовали отдел специальных расследований, – сказала она наконец, – все такие дела, как правило, спускали старшим детективам тринадцатого участка. Такие дела называли «делами черных кошек». А черными кошками называли самих детективов.

– Я этого не знал, – признался я.

Она кивнула.

– Мой муж двенадцать лет проработал в черных кошках.

Я нахмурился.

– Мёрфи мне не рассказывала.

– Она и не знала. Я ей не говорила, а сама Кэррин не очень-то хорошо знала своего отца. Его слишком часто не бывало дома. И он погиб, когда ей было всего одиннадцать.