Обручев

Поступальская Мария Ивановна

Приступив к руководству кафедрой, он стал по-своему строить преподавание геологии — общей и полевой, петрографии, курса полезных ископаемых. Пустил в ход свои коллекции, создал геологический и петрографический кабинеты, начал собирать библиотеку. В ней уже около трех тысяч книг по геологии и географии. И она будет расти. А его коллекция диапозитивов? Не в каждом столичном институте есть такая. Многие диапозитивы им самим нарисованы и раскрашены. Он работает без секретаря — сам готовит этикетки для образцов пород, сам составляет каталог библиотеки.

Времени мало... К лекциям

он готовится очень тщательно и кропотливо — иначе не умеет. Труд этот себя оправдывает — на его лекции собирается всегда множество студентов, приходят из других отделений, бывают и горные инженеры.

Он всегда чувствует недостатки полученного образования; как часто приходилось досадовать на них и преодолевать в тяжелой работе! Он хочет, чтобы его ученики не знали этих неприятных переживаний. Он водит их в поле, заставляет овладевать практическими навыками с первого года обучения.

Порой приходится читать публичные лекции. Томская публика их любит... А Лиза всегда волнуется перед его выступлениями не меньше, чем он сам.

Видно, так уж он создан, что только в живой, горячей работе может легко дышать. Даже для того, чтобы встретиться со старым другом Потаниным, приходится выкраивать время. Григорий Николаевич недавно приехал в Томск, занимается здесь по-прежнему научной и общественной работой.

Педагогическая деятельность увлекла Обручева, он уже не представляет себе жизни без молодых внимательных лиц, звонких голосов, то робких, то требовательных вопросов...

Одно печально. Новые путешествия по Сибири, которые казались ему такими доступными в томских условиях, до сих пор остаются только мечтой. Лишь в 1901 году, весной, когда он впервые приехал в Томск, ему удалось осуществить задуманную поездку по реке Бодайбо со своими помощниками Лурье и Преображенским.

Пароходы ходили уже до Жигалова, и не было надобности плыть по Лене в лодке. А от Бодайбо до устья Накатами ехали по узкоколейной железной дороге.

Ленское товарищество за девять лет, что Обручев не был на приисках, стало первым в России по добыче золота. Это главный управляющий Грауман, старый знакомый Обручева, поднял дело на такую высоту. Но положение рабочих, как скоро убедился Владимир Афанасьевич, не изменилось, хотя Грауман пытался как-то улучшить их жизнь.

Геологи поселились на Успенском прииске. Обручев осматривал подземные и открытые работы, а его помощники исследовали склоны и водоразделы в долине Накатами.

После Успенского прииска перешли на Прокопьевский, потом на Надеждинский и новый Феодосьевский, где работала недавно введенная в строй электростанция.

В долине Бодайбо Обручев тогда нашел остаток сложенной когда-то ледником гряды из сглаженных валунов, гальки и песка.

У верховьев реки осматривали Верхнебодайбинский прииск, поднимались на гольцы хребта Кропоткина, а потом перекочевали в низовья.

Дружная и планомерная работа позволила закончить осмотр бассейна Бодайбо к концу августа. Обручев спешил к началу учебного года в Томск. С ним вместе уезжал Грауман. Он не поладил с Ленским товариществом и уволился. Владимира Афанасьевича очень огорчил уход с работы этого энергичного инженера и человечного начальника.

Все

прежние представления Обручева об образовании россыпного золота подтвердились. Распространение золота в этом районе не связано с присутствием кварцевых жил. Их здесь много, но они или пусты, или бедны золотом. Однако кварцевые прожилки в коренных породах встречаются. Об этом говорят попадающиеся среди шлихового золота отдельные золотинки с кварцем. Золото содержится главным образом во вкраплениях серного колчедана.

Золотоносные пласты в своей нижней части имеют элювиальное происхождение, а с высотой постепенно обнаруживается их аллювиальный генезис. Видимо, золото вымывалось из серного колчедана грунтовой водой.

Россыпи, залегающие глубоко на дне долин, где местность подвергалась оледенению, очевидно, сохранились под пластами ледниковых и доледниковых осадков. Там, где оледенения не было, россыпи стали бедными от многократного перемывания.

На материале исследований была составлена первая геологическая карта золотопромышленного района.

В этом, 1905 году, наконец, появилась возможность организовать экспедицию. В смете Технологического института есть графа «Научные командировки». Обручеву предложили воспользоваться этими средствами. Куда ехать — он может решить сам. И он решил — на границу Семиречья и Китайской Джунгарии [18] — в те края, о которых ему говорил Зюсс.

Хорошо было бы взять с собой сыновей. Владимиру уже семнадцать лет, Сергею — четырнадцать. Пора им узнать, что такое путешествие. Конечно, неизвестно, как отнесется к этому Лиза...

18

Ныне северная часть Казахстана.

Мысли о новой поездке овладели Обручевым, он поделился своими планами с женой.

Все обошлось благополучно. Правда, Елизавета Исаакиевна иронически спросила, не собирается ли отец взять с собой и Митю, но старшие пришли в восторг и начали ее упрашивать, обещая такие чудеса прилежания и послушания, если она согласится, что пришлось уступить.

В помощники он пригласил двух студентов-старшекурсников — Морева и Кожевникова, которые должны были проходить геологическую практику. В начале мая Обручев и четверо молодых людей выехали по железной дороге в Омск. Оттуда по Иртышу плыли на пароходе до Семипалатинска. Здесь, собственно, и начиналось путешествие — Владимир Афанасьевич хотел ознакомиться с Киргизской степью. На трех телегах с двумя возчиками решили доехать до первого китайского города Чугучака.

Проезд по почтовому тракту в Семиречье был не труден. Ночевали возле речек или колодцев, где лошади могли найти корм. Везли с собой удобные палатки, складной столик и табурет и даже складную кровать для Владимира Афанасьевича.

Владимир и Сергей вырвались на простор. Они радовались всему, что видели, но все приказания отца выполняли беспрекословно и, казалось, с интересом слушали его объяснения.

— Папа, неужели до нас в этой Джунгарии никто не бывал и ничья нога не ступала? — спрашивал Сергей.