Обручев
Шрифт:
«Оптовая торговля чаями — кирпичными, байховыми, плиточными». «Рыбно-гастрономическая, икорная и сельдяная торговля А. Ф. Калинина. Всегда полный ассортимент разной свежей сибирской и российской рыбы». А дальше такое перечисление всевозможных сельдей, икры, балыков и тешек, что у гурманов слюнки текут.
Да, Томск почистился, приукрасился... Впрочем, только в центре. А на отдаленных улицах по-прежнему в сумерки — ворота на запор, во дворах свирепые цепные собаки, по воскресеньям запах рыбных и капустных пирогов. Тут живет купечество помельче, чиновники.
Ученый Паллас, побывавший в Томске в тысяча семьсот семидесятом году, писал:
А писатель Станюкович, сосланный сюда столетием позже, был поражен невылазной грязью томских улиц. Ему казалось, что здесь нужно носить «калоши до колен». Когда же он ближе узнал жизнь томских купцов и чиновников, он удивился ее нравственной грязи и писал: «Едят в Сибири до отвала, пьют до одурения, в клубе дамы откусывают друг другу носы и все поголовно от тоски сплетничают».
Улицы, кроме центральных, не мощены, фонари горят тускло, вечерами часто слышатся вопли: «Караул! Грабят!» На рабочих окраинах теснота, беспросветная нужда...
На Иркутск этот город не похож. В Иркутске интеллигенция организовалась давно, чуть ли не с тридцатых годов девятнадцатого, теперь уже прошлого, столетия. Помогли этому политические ссыльные — и русские и поляки... В Томске культурных людей всегда было мало.
Да и купцы... У иркутских капитал создавался исподволь, постепенно. Промышленники, богатея, начинали учить детей, появились такие, как Сибиряков, который чуть ли не все состояние отдал на культурные нужды города. А томские купцы разбогатели сразу, когда в Сибири началась «золотая лихорадка»; по большей части это люди темные, дремучие.
Конечно, университет всколыхнул жизнь города. За последние годы кое-что сдвинулось с места. Предприниматель и общественный деятель Макушин основал «Общество попечения о начальном образовании». Есть бесплатная библиотека, несколько народных школ, устраиваются лекции, вечера, спектакли... Все это возникло потому, что образовалась своя интеллигенция, которая привыкла бескорыстно работать. Доктор Пирусский организовал «Общество физического развития детей», Флоринский руководит «Обществом естествоиспытателей и врачей». «Общество по изучению Сибири» хотя и бедно, а все же понемногу работает, «Общество книгопечатания» собрало неплохую библиотеку...
Но всего этого бесконечно мало. Рабочие так замучены нуждой, что только немногие из них пользуются этими благами культуры. Большинству не до библиотек, лекций и концертов...
Еще в 1896 году томские рабочие-типографщики и студенты пробовали протестовать — выступление было подавлено жестоко.
В начале девятисотых годов опять бастуют все печатники города. В Томске много типографий, печатники — народ грамотный. Обручев знает, что кое- кто из его студентов руководит рабочими кружками, там читают газету «Искра»... А называется это общество учащейся молодежи и рабочих «Сибирской группой революционных социал-демократов». Из Петербурга приезжает кое-кто для руководства этой группой. Говорят, что скромная Анна Ильинична Елизарова [16] , жившая в Томске зимой 1902/03 года, — крупный революционный работник.
16
А. И. Елизарова — сестра В. И. Ленина.
Рабочие и студенты, безусловно, находят общий язык.
Появились красные знамена и лозунги «Долой самодержавие!», «Да здравствует политическая свобода!». Царь потребовал, чтобы «беспорядки» были немедленно прекращены, и из Петербурга приехало множество начальства во главе с самим Плеве; в Томске арестовали шестьдесят семь студентов — кого отправили в тюрьму, кого — на поселение в якутские наслеги.
И сейчас молодежь и рабочие не спокойны. После «Кровавого воскресенья» — событий девятого января в Петербурге — трудно оставаться спокойным.
18 января состоялась новая грандиозная демонстрация. Впереди шел рабочий-печатник Кононов. Он нес красное знамя с надписью: «Долой самодержавие!» Кононов был тяжело ранен. Стреляли в упор. Когда он упал, знамя исчезло... Но люди сведущие говорят, что его поднял юноша — чертежник городской управы Костриков [17] . Владимир Афанасьевич не раз встречал его — невысокий, плотный, очень еще молодой. Лицо примечательное, полное спокойной решимости.
17
Сергей Миронович Киров.
Двести человек было ранено, сто двадцать арестовано.
Но власти ничего не достигли. Через несколько дней весь город хоронил скончавшегося от ран Иосифа Кононова. Была выпущена прокламация «В венок убитому товарищу». Полиция не осмелилась мешать демонстрантам. По слухам, и здесь Костриков был во главе. Правда, через несколько дней его арестовали, но два месяца спустя пришлось выпустить — улик нет.
А из института многих исключили. Обручеву с великим трудом удалось отстоять нескольких человек. Начальство смотрит косо на эти хлопоты о студентах. Что же, он готов ко всему. Но то, что может, будет делать и впредь! Впредь... А что впереди? Никто не знает. Несомненно одно: настанет перелом. Может быть, не завтра, не через год, но скоро, скоро. Народ разбужен, его уже нельзя успокоить. И молодежь растет зоркая, смелая, она знает, чего хочет...
Такая молодежь должна иметь хорошую школу. Над этим он потрудился немало. Когда осенью тысяча девятьсот первого года начал работать, горного отделения еще не было. По существу, оно им создано. Теперь в отделении четыре специальности — геология, эксплуатационные работы, металлургия и маркшейдерское дело. Ему удалось пригласить великолепных преподавателей: Янишевского, А. В. Лаврского — племянника покойной Александры Викторовны Потаниной, Казанского, Тове. Все они хорошие знатоки геологии и горного дела.
Не минуло и года его томской жизни, как пришлось перенести большое горе. Внезапно скончался Иван Васильевич Мушкетов. Его, доброго и мудрого учителя, не стало... Не стало человека, который до сих пор направлял судьбу своего ученика. Каждое начинание Обручева было так или иначе связано с Мушкетовым. Теперь у него нет старшего друга, наставника. Он сам старший...
Иван Васильевич был всегда тружеником, к работе относился со щепетильной честностью и учеников своих заставлял работать так же. Мысли об этом помогли Обручеву оправиться от тяжелого оцепенения.