Обрученные судьбой

Струк Марина

— Что ты, Ксеня? Боишься?

— Я готова. Идем!

После все пошло, как по маслу. Северский сдержал слово — ратников на заднем дворе почти не было, а охранник, стоявший прежде у двери хладной, отлучился в темноту, будто по нужде. Марфа быстро провернула ключ и отворила дубовую дверь, а Ксения проскользнула внутрь, принялась теребить спящих пленников: «Быстрее! Просыпайтесь! Быстрее! Уходите!» Сначала они ничего не понимали, сонные, уставшие, некоторые едва стоящие на ногах от голода и пыток, но позднее зашевелились, поспешили один за другим к выходу. Тут Ксению больно

схватила за шею чья-то широкая ладонь, перекрывая доступ воздуха, подняла чуть вверх, и она забилась, пытаясь скинуть с горла чужую руку.

— Сука! — прошипел в темноте голос Ежи. — Я ведал, что он сгинет из-за тебя!

— Нет! Нет! — пыталась прошептать Ксения. — Жив! Он жив! Помоги…

Ежи, услышав эти хриплые слова, отпустил ее горло, но больно сжал кисть, потянув за собой к выходу, где уже несколько ляхов удавили охранника и едва не погубили еле дышащую от страха Марфу, прижали ее к стене, так же, как ранее Ксении, сдавливая горло.

— Стойте! Стойте! — взмолилась Ксения. — Что вы творите? Мы же вызволить вас решили…

— А сперва едва не умертвили! — процедил один из ляхов. — Дзякуем за подмогу такую!

Ксения хотела возразить, оправдаться, но ей не дали — Ежи потянул ее снова, прошипев в ухо: «Веди к пану!», и она подчинилась. Маленькими перебежками, из тени одних построек в тень другой они достигли самого края двора, где располагался бывший колодец, превращенный по велению Северского в орудие медленного убийства.

Ежи кивнул головой, и несколько ляхов метнулись в решетке, что закрывала сверху колодец, но открыть его не смогли.

— Ключ! — прошипела Марфа, метнувшись к ним, вкладывая в пальцы одного длинный железный ключ. Ксения тоже рванулась бы к колодцу, не удерживай ее сейчас так крепко Ежи такой стальной хваткой, что с рук еще долго сходили синяки.

Сдвинули в сторону тяжелую железную решетку. Марфа подала веревку, что взяла с собой, и один из ляхов, обвязавшись за пояс, стал спускаться в чернеющую глубину. Только женщины, Ежи и два ляха, опускающие в колодец своего товарища остались подле этой ямы. Остальные рассыпались по периметру двора, чтобы устранить возможную опасность для беглецов. Ксения то и дело оглядывалась, скользя внимательным взглядом по темноте, ожидая, что вот сейчас раздадутся громкие крики, и выйдет из тьмы Северский, неся с собой смерть. Но кругом было все тихо и спокойно, только где-то вдали слышался звук кузнечиков, что не желали спать этой ночью.

— Ждешь своего ненаглядного? — ехидно спросил Ежи, намекая на ее мужа, но она посмотрела на колодец и только одно обронила:

— Жду. Затем и тут!

Когда лях, спустившийся в колодец, пустился в обратный путь, то те, что держали веревку в руках, совсем обессилели, и тогда Ежи бросился им на помощь, оставив Ксению одну в стороне. К ней тут же подошла Марфа, обняла за плечи.

— Почему он молчит? — прошептала в отчаянье Ксения, но служанка ничего не ответила. Кто знает, что могло случится за эти часы? Ляха так сильно избили прежде, чем кинуть в колодец, он еще мог переломать руки-ноги и умереть от боли и шока за это время.

Вскоре два силуэта показались над колодцем,

и лях перекинул в руки Ежи Владислава. Ксения тут же бросилась к ним, но старый лях отстранил ее прочь, не подпустил к шляхтичу. Она уже была готова накинуться на Ежи с кулаками, злая, совсем не соображающая в этот момент ничего. Единственное, что она хотела — убедиться, что Владислав жив, и ради этого она бы и горы свернула ныне!

— Цо? Цо? {2}— вдруг раздался тихий шепот, шевельнулась голова шляхтича, и ляхи тотчас склонились над ним. Ксения же зажала рот рукой, чтобы не закричать в голос от облегчения. Жив!

— Бежим мы, сынку, от ирода этого, — прошептал Ежи в ответ так же по-польски, и Владислав вдруг схватил его за рубаху.

— Иди до нее! До нее, слышишь? До панны!

Было что-то в его голосе, что заставило всех замереть на миг на месте, только Ксения, растолкав ляхов, протиснулась вперед, схватила пальцы Владислава.

— Тут я, лада моя, рядом я, — прошептала она, целуя его руку, и он повернул голову в ее сторону, хотел двинуться к ней, но тут же откинулся назад, теряя сознание от боли.

— Ноги сломаны, — проговорил тихо за спиной Ксении лях, что доставал Владислава из колодца. Он говорил на польском языке, но она поняла каждое слово, сжала сильнее пальцы шляхтича. — Обе ноги. Рука одна плетью висит. Тоже похоже того… Нести надо будет.

— Тогда понесли! — распорядился усатый лях. Он же первый и подхватил Владислава со словами: «Прости, сынку, но терпи!», когда тот дернулся и застонал от боли, но в сознание не вернулся тем не менее. — Куда идти? Показывай давай!

И женщины поспешили указать путь к задним воротам, через которые еще недавно увозили мертвых товарищей ляхов в колымаге. Уже за воротами, оставив позади мертвых сторожевых, спеша по мокрой траве к пологому берегу реки, на котором виднелись челны, Ксения не могла оставить мыслей о том, что ждет их. Вдруг Северский устроил засаду у реки? Вдруг из челнов и из зарослей кустов полетят в ляхов стрелы и болты из самострелов? Но тишина царила над широкой гладью реки, только с тихим плеском качались на легких волнах лодьи.

— Мгла ест. То дюже добже! {3}— прошептал Ежи, аккуратно опуская шляхтича в траву. Ляхи же разошлись в стороны, стараясь как можно тише пробить дно у челнов, чтобы их не могли преследовать по реке. Марфа ушла искать спрятанный узелок со скудной провизией в дорогу, а также с корпией и травами, чтобы лечить раны ляхов в пути. — Смотри за ним, панна! Пойду помогу!

Ксения тут же склонилась над лежащим в траве Владеком, стараясь рассмотреть в неясном свете, насколько серьезны его раны. Лях сказал тогда, что сломаны ноги, и, похоже, рука левая, а после того, как прощупала ребра, распахнув рваную рубаху на груди шляхтича, убедилась, что ее догадки вчерашние верны — нескольким ребрам тоже не удалось остаться целыми. Еще кровоточили следы от ударов кнута, и дурно выглядела обожженная ладонь. А вот лицо… Ксению пугало лицо Владислава, особенно те темные пятна, что были на месте глазниц. Неужто Северский ослепил его?