Обрученные судьбой
Шрифт:
— Тот разумнее будет, кто обиды простить может. Господь велел нам прощать, и ты прости, как истинная раба Его, — ответила ей Марфа. — А про бабу мы сами додумали, не было речи, что и была она. Это еще вызнать надо. Неспроста тебе дядька его откровения всякие вел. Вот и вызнай у него, что там и как. Умела же ранее батюшкой своим да брательниками вертеть, попробуй схитрить и ныне. Пока ты пану ляшскому люба, никто тебе худого не сделает точно!
Меж тем отряд вышел из леска на открытое пространство, и теперь продолжил путь прямо через луг, сминая высокую траву тяжелыми колесами возка. Судя по громким разговорам ляхов, что доносились
Немного поодаль от отряда на небольшом холме, возвышающемся над лугом, стояли деревянные постройки, огороженные по периметру невысоким заметом {1}. Их было всего несколько, судя по пестрым крышам, покрытым березовой корою. Знать, займище или небольшой починок встретился им на пути. Судя по тому, как были покойны и веселы ляхи, направляясь в сторону поселения, отпора они не ждали своему вторжению. А быть может, даже безлюдье встретит их, пустые дома, ведь наблюдали же за их приходом исподтишка. Могли уйти в лес попрятаться от ляхов или куда в иное укромное местечко.
Вскоре возок въехал в широкий двор, окруженный по периметру несколькими курными {2}избами с маленькими волоковыми окнами да с пристройками. Некоторые из изб были соединены между собой небольшими сенными переходами. И хотя места во дворе было довольно много, его почти сразу же заполонили лошади и спешивающиеся люди, казавшиеся беспечными путниками, но Ксения сквозь щелку между занавесями видела, что это далеко не так. Правые руки лежали на рукоятях сабель, глаза осматривали быстро избы и окружающее пространство.
Дверь одной из изб распахнулась, и из темноты, щуря глаза, вышел худощавый мужик, низкого роста. Ксения поразилась тому, что его борода и брови были темными, что говорило о том, что тот был далеко не стар, а вот волосы, стянутые на затылке шнурком в хвост, были почти белыми, только несколько прядей были такими же темными. Знать, натерпелся мужик за это время, немало хлебнул горюшка за это смутное время, что стояло на Руси!
К мужику, смело шагнувшему в толпу ляхов, расположившихся на его подворье, подъехал Владислав и спрыгнул с коня, кидая поводья одному из пахоликов рядом. Поляк снял свою высокую шапку, отпуская волосы на волю ветра, что принялся тут же играть ими, но все равно подле этого русского он оказался настоящим богатырем из-за своего высокого роста. Мужик тут же поклонился до земли, а после бухнулся на колени и хотел коснуться губами сапога шляхтича, но тот не позволил ему этого сделать, приказал подняться на ноги.
— Мы с миром пришли, москвитянин, не бойся, — проговорил он. — Нам надо лишь переночевать на твоем дворе да запасы воды поправить. Кто еще на дворе?
— Баб нет, — сразу же резко ответил мужик, отводя глаза в сторону, не выдерживая прямой взгляд темных глаз Владислава. — А на дворе только я и сыновья мои младшие. Старшие все уже на тот свет ушли.
— Нам баб твоих не надо, — отрезал Владислав. — Пусть возвращаются из леса и ужин готовят для моего почета. Никто их не тронет, слово даю. Мои люди будут спать во дворе, им крова твоего не надо. Пустишь в дом только женщин, что с нами едут.
Мужик перевел взгляд на возок и внимательно оглядел
Один из отроков получил знак от отца и быстро побежал куда-то за постройки позади изб, другие по его приказу принялись помогать ляхам распрягать и чистить коней, таскать откуда-то воду, чтобы напоить животных.
— Кому чинш {3}платишь? Кто хозяин у тебя? — спрашивал тем временем Владислав у мужика, не отпуская его от себя покамест. — Посылал к кому, когда нас заметил?
— Нет у меня боле хозяина, — ответил мужик, почесывая бороду. — И посылать не к кому. Ранее был боярин Рокотов за хозяина у меня, а ныне сгинул он вместе с вотчиной своей. Опустела вся земеля вокруг. Мой двор подалече стоит, вот его и обошло худое стороной, даруй Господи нам и далее свою милость, — мужик перекрестился быстро и напряженно оглядел окружавших его мужчин, когда из-за построек бочком вышли две девушки лет четырнадцати-пятнадцати и женщина постарше, видать жена хозяина двора, с малым дитем у груди на руках. Они выглядели очень испуганными, и Ксения понимала, что у них для этого есть все причины в это неспокойное время.
— У тебя есть мыльня? — спросил Владислав, и мужик уставился на него удивленно, этого вопроса он точно не ждал от ляха. Он быстро кивнул женщинам, вышедшим из укрытия, на избу, мол, идите, делами займитесь, а после задумчиво почесал бороду.
— Есть пруд внизу под холмом, — ответил он Владиславу, а когда тот поморщился недовольно, поспешил добавить. — Есть баня, есть. За этими постройками, подле пруда стоит.
— Натопишь! — коротко приказал Владислав. — Не забудь еще воды нанести в мыльню. Но не из пруда, не с рясой. Колодезной воды принесешь, слышишь?
Он развернулся от мужика и направился к возку. Ксения едва успела отсесть немного поодаль от двери, как она резко распахнулась. Владислав слегка прищурил глаза, вглядываясь в тень внутри, а после протянул Ксении руку ладонью вверх.
— Все, панна, приехали. Тут даже удобства есть, все по твоему нраву, — с усмешкой произнес он. — Надеюсь, довольна останешься такой стоянкой.
Едва Ксения ступила из возка, как глаза холопов тут же устремились на нее, разглядывая с любопытством, раскрыв рты, а мужик, глава этого семейства, даже с некоторым осуждением, как показалось Ксении. Она потому напустила на себя гордый и неприступный вид, вздернула повыше подбородок. Не хватало ей еще, чтобы холопы тут судили ее. Не их это дело вовсе!
До того времени, как женщины накрыли на стол, что вынесли из одной из избы прямо во двор, Ксения ходила по займищу, с любопытством разглядывая незнакомое ей место. Она ни разу не была в подобном месте. Да что там говорить, если она и в пути-то была всего несколько раз за свою жизнь?
Сразу же за избами и другими небольшими постройками был склон с узкой тропинкой, ведущей к стоявшей в отдалении бани и пруду — совсем маленькому, затянутому почти полностью ряской. С одной стороны тропинки были высокие заросли лопуха, намного выше ее роста, видать, там и находила укрытие женская часть холопской семьи в случае опасности.