Обрученная
Шрифт:
Деревянная сцена возвышалась примерно на четыре метра. Сцена была шириной в пару десятков метров и глубиной в двенадцать метров. Её со всех сторон окружали колонны. Кейтлин поразила простота конструкции и почти полное отсутствие декораций, не говоря уже о софитах. Кейтлин вспомнила, что в это время ещё не было вечерних представлений, и все пьесы проходили при солнечном свете. Крытые театры ещё не были изобретены.
«ПОКУПАЕМ ДЖИН! ОДНА ПИНТА! ДЖИН! ОДНА ПИНТА!» – выкрикивал продавец снова и снова, держа в руках сумку через плечо, полную небольших бутылок.
Кейтлин и её друзья медленно пробиралась через толпу в партере, вежливо, но упорно прокладывая себе
«Простите! Пропустите!» – не переставая, выкрикивала Скарлет, обращаясь к окружающим их зрителям.
Её слова действовали на людей, словно заклинание: все оборачивались и уступали им дорогу, улыбаясь девочке. Таким нехитрым образом, им удалось пробраться почти к самой сцене.
«Интересно, что Уилл приготовил на это раз», – услышала Кейтлин слова одного из зрителей.
«Говорят, это трагедия», – ответил другой.
«Нет, это рыцарский роман», – сказал третий.
«Вы оба неправы, – вставил четвёртый, – это комедия».
Кейтлин внутренне улыбалась. Ей до сих пор было странно осознавать, что эти люди никогда не видели этой пьесы. В очередной раз она поблагодарила судьбу за возможность оказаться здесь и сейчас именно в это время, чтобы увидеть премьерный показ.
Кейтлин оглядывалась, пытаясь запечатлеть в памяти всё до мельчайших деталей и не переставая удивляться тому, какой непохожей была толпа зрителей в театре на то, какой она себе её представляла. Она ожидала, что шекспировский зритель этого времени будет более утончённым, более элитарным и чопорным. На деле всё оказалось совсем наоборот: повсюду были простые люди, обычные лондонские трудяги. Более того, некоторые из них выглядели так, что по ним сложно было сказать, есть ли у них хоть какая-то работа: большинство зрителей выглядело, как пьяные жулики и другие неприятные личности. Не зная, где находишься, театральную толпу можно было легко принять за сборище уголовников.
Было странно, что все эти люди пришли сюда, чтобы посмотреть пьесу Шекспира. Ещё ей было странно, что в этом веке даже самые необразованные люди могли воочию увидеть его творения. Кейтлин с грустью отметила, что в этом отношении 21 век значительно уступал 16-му.
Толпа вдруг оживилась. Гул голосов стал затихать, а продавцы стали выходить из зала. Люди заняли свои места и понемногу перестали толкаться и пихаться. Кейтлин сгорала от нетерпения, чувствуя, что спектакль вот-вот начнётся.
Через несколько мгновений на сцену вышел одинокий актёр. Подойдя к краю сцены, он оказался в нескольких метрах от Кейтлин. Она услышала, как сидящая на её плечах Скарлет охнула от восхищения. В толпе воцарилась мёртвая тишина. Кейтлин не верилось, как быстро вокруг стало тихо, и сколько уважения выказывали эти люди театру и его актёрам: зал был полон сотен неуправляемых людей, которые, однако сейчас не произносили ни звука. Конечно, не было необходимости выключать телефоны и другие мобильные устройства. Это был ещё один большой плюс этого века.
Актёр гордо задрал подбородок, привлекая к себе ещё большее внимание зрителей, и произнёс первые строки из пьесы:
Две равно уважаемых семьи В Вероне, где встречают нас событья, Ведут междоусобные бои И не хотят унять кровопролитья. [2]Актёр продолжил свой долгий вводный монолог. Кейтлин поражалась чистоте его голоса, его точности и тому, как актёры играли свои роли. Это был верх
2
Здесь и далее перевод Бориса Пастернака (Прим. переводчика)
Началась сама пьеса. На сцену вышли и другие актёры, разыгрывая сцену драки на площади и давая зрителю понять всю степень враждебности семей Монтекки и Капулетти.
За первой сценой последовала вторая. Кейтлин была полностью очарована пьесой и игрой, потеряв чувство времени и пространства. Она никогда не была на подобном спектакле – он была такой реалистичный, такой не наигранный. Было видно, что до этого дня «Ромео и Джульетту» ещё никогда не ставили. Увлечённая пьесой, Кейтлин совершенно забыла хорошо известный сюжет, внимательно вслушиваясь в каждое слово и гадая, что же произойдёт дальше.
Сцены сменяли одна другую, пока не дошли до сцены бала, организованного в доме Капулетти, на который Ромео смог пробраться тайком. Кейтлин внимательно наблюдала за актёрами, играющими Ромео и Джульетту:
РОМЕО
Кто эта барышня, с которой в ряд Стал этот кавалер?СЛУГА
Не знаю, сударь.РОМЕО
Её сиянье факелы затмило. Она, подобно яркому бериллу В ушах арапки, чересчур светла Для мира безобразия и зла. … Любил ли я хоть раз до этих пор? О нет, то были ложные богини. Я истинной красы не знал доныне.Кейтлин не могла не вспомнить их первую встречу с Калебом, когда она влюбилась в него с первого взгляда. Слова актёра также заставили её вспомнить Блейка. Кейтлин задумалась о тайне любви с первого взгляда и о том, на основании чего людей тянет друг к другу.
Она увидела, как Ромео пробрался на бал и стал танцевать с Джульеттой. Это был момент их первой встречи:
РОМЕО
Я ваших рук рукой коснулся грубой. Чтоб смыть кощунство, я даю обет: К угоднице спаломничают губы И зацелуют святотатства след.ДЖУЛЬЕТТА
Святой отец, пожатье рук законно. Пожатье рук – естественный привет. Паломники святыням бьют поклоны. Прикладываться надобности нет.Кейтлин с замиранием сердца наблюдала за тем, как Ромео склоняется, чтобы поцеловать Джульетту в первый раз. Это заставило её вспомнить их первый поцелуй с Калебом, а также их удивительную ночь в Эдгартауне. Кейтлин всё больше и больше ассоциировала себя с Джульеттой, чувствуя, что Калеб был её Ромео – они происходили из двух противоборствующих родов, и любовь их была запретной. Кейтлин потеряла чувство времени и пространства, полностью погрузившись в созданный перед нею мир.