Обрученная с врагом
Шрифт:
Раздался мелодичный писк — вынув из кармана смартфон, Мартин прочел сообщение, и Эльза увидела, как он бледнеет. За несколько мгновений его лицо стало совсем другим, напряженным и безжизненным.
— Что-то случилось? — спросила она, прекрасно понимая, что инквизитор не будет перед ней отчитываться. Мартин поставил чашку на подоконник и произнес:
— У моей подруги проблемы. Я должен уехать.
Это было уже слишком. Эльза ощутила, как вспыхивают щеки, а на глаза наворачиваются слезы. Значит, подруги. И он даже ради приличия не собирается
Мартин посмотрел на нее внимательным долгим взглядом и отчетливо сказал:
— Я мог бы тебе врать. Но вранье надо запоминать, а мне лень это делать. Будь умницей, Эльза.
Он подошел, задумчиво погладил ее по щеке и добавил:
— И мы поладим.
***
«Приезжай, пожалуйста. Мне плохо».
Выйдя из подъезда и махнув рукой — оранжевый жук такси сразу же отделился от основного потока — Мартин набрал номер Анны-Марии. Если она написала ему сообщение и обратилась на «ты», то дела действительно были хуже некуда. Когда такси рвануло с места, Анна-Мария ответила:
— Я на работе. Приезжай.
Ее голос словно не принадлежал ей, он звучал, как из могилы. Мартину казалось, что его начинает знобить.
По позднему времени медицинский центр был закрыт, врачи давно разошлись, и охранник на вахте медленно поднялся с места, намереваясь преградить Мартину дорогу. Он махнул жетоном, бросив что-то вроде «Спецоперация», и охранник отступил.
Анна-Мария лежала на кушетке, на полу рядом валялся разлитый стакан воды, а чуть поодаль — смартфон, выпавший из ослабевших пальцев. Мартин подбежал, сел рядом — девушка была то ли в обмороке, то ли в трансе. Левая рука, в которую когда-то давно вогнали печать регистрации, почернела до локтя, а кожа на ней ссохлась и растрескалась. Мартин дотронулся до нее, и Анна-Мария вздрогнула.
— Это ты… — прошептала она.
— Все хорошо, я тут, — Мартин сбросил пиджак: работа предстояла серьезная и опасная. — Я с тобой, все хорошо, не бойся.
Лицо девушки исказило гримасой невыносимой боли.
— Я ничего не делала, — промолвила Анна-Мария. — Клянусь, я ничего не делала…
— Я верю, верю, — Мартин слегка сжал пострадавшее запястье и принялся осторожно гладить руку от ладони до локтевой ямки. — Это спонтанный сброс печати, так бывает. Просто потерпи еще немного.
Анна-Мария всхлипнула, и Мартин, дождавшись, когда по иссохшей коже побежит бледно-голубое сияние, усилием воли загнал в ладонь девушки новую печать и почти сразу же — вторую, в здоровую кожу выше локтя. Девушка вскрикнула, и от изувеченной руки начал подниматься отчетливый темный дымок. Печати обуздывали силу, что пыталась вырваться на свободу. Мартин понимал, что это безумно больно, и удивлялся тому, что Анна-Мария не орала от этой боли.
«Должно быть, ей стыдно кричать перед инквизитором», — подумал он и вдруг поймал себя на мысли, что испытывает жалость. Мартин никогда не жалел ведьм, но Анна-Мария в определенном смысле принадлежала ему, и сейчас, когда все было позади, и рука постепенно принимала привычный вид, Мартин
— Воды… — прошептала Анна-Мария. Мартин нацедил стаканчик из кулера в углу, и девушка жадно приникла к пластиковому краю. Напившись, она откинулась на кушетку и сказала:
— Пожалуйста, поверь, я ничего не делала. Отпустила последнего пациента, заполняла документы, и вдруг…
Мартин заботливо поправил растрепавшиеся волосы Анны-Марии, смахнул крупную бисерину пота с виска. Спонтанный сброс печати — не редкость, это действительно случается, и конечно, весьма неприятно, но не более.
— Все хорошо, — ласково повторил он. Анна-Мария поймала его руку и благодарно сжала. — Сейчас придешь в себя, я отвезу тебя домой. А хочешь, в больницу. Как скажешь.
— Лучше в больницу, — откликнулась Анна-Мария. — Меня очень сильно тошнит.
Мартин вскинулся, словно собака, учуявшая дичь. В ее ситуации не могло быть тошноты — он схватил Анну-Марию за пострадавшую руку и, всмотревшись в сияние печатей, ощутил озноб.
— Что там? — девушка приподнялась на кушетке, испуг Мартина передался и ей. — Что?
— Ты была Каппа, — сказал Мартин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А теперь ты Мют. Прыжок через пять ступеней.
Анна-Мария откинулась на кушетку и заплакала.
***
Весь день Эльза ловила себя на мысли о том, что о такой свадьбе мечтают все девушки королевства. Да что там, все девушки на свете хотели бы, чтобы элегантный красавец вел свою избранницу к алтарю, гости были бы исключительно достойными и интересными, а погода радовала. Солнце светило совсем по-летнему, небольшая старинная часовня, которую Эрих предложил для венчания, оказалась очень уютной и какой-то домашней, а гостей было немного, всего двадцать, и половину из них Эльза видела по телевизору.
Конечно, часть из них явно сомневалась в выборе Мартина. Девчонка из деревни, которая приехала в столицу всего две недели назад и умудрилась отхватить самого завидного жениха, при чинах, связях и капиталах! О том, что жених вчера ушел к какой-то подруге и даже не счел нужным этого скрывать, они, разумеется, не знали.
— Как подруга? — язвительно спросила Эльза, когда они с Мартином сели в автомобиль, чтобы ехать в часовню. Эльзе хотелось быть злой. Не то что бы она сердилась на Мартина — в конце концов, у него своя жизнь, и он не обязан вычеркнуть из нее всех из-за брака по расчету. Ей просто было не по себе.
Мартин заглянул в смартфон, проверил сообщения и ответил:
— Все в порядке. Продолжишь поддевать — венчание закончим в допросной.
И Эльза поняла, что он не шутит.
Обручальное кольцо село на палец идеально. Золотой ободок с небольшим бриллиантом казался Эльзе кандалами. Когда священник закрыл святое писание, объявил их мужем и женой и предложил жениху поцеловать невесту, Эльза почувствовала тошноту. Похоже, Мартин разделял ее чувства — он быстро прикоснулся губами к ее губам, и на этом церемония закончилась.