Обретенный рай
Шрифт:
Возможно, мать была права, подумал Питер. Джулия всегда была тщеславной и высокомерной… Хотя сейчас он интуитивно чувствовал, что женщина, стоящая перед ним, совсем не та, прежняя Джулия. Что же касалось его собственного выбора, то невозможно даже вообразить женщину, обладающую большим числом пороков, чем его жена Арабелла. Питер мог сравнить ее разве что с кровожадным людоедом.
— Я к тому же еще своенравна, бесчувственна и глупа, — с иронией добавила Джулия. — Всеми этими эпитетами вы наградили меня во время нашей последней встречи. Должна сказать, что все
Лорд Маркхем пропустил ядовитые слова дочери мимо ушей.
— А как насчет портвейна, Честер? Знаю, что утро не слишком подходящее время для этого напитка, но, проклятие, нужно же как-то восстановить силы после утомительного путешествия из Лондона. К тому же было довольно холодно, дул сильный ветер.
За Честера на тираду отца ответила охрипшим голосом Джулия.
— Здесь нет больше ни мадеры, ни портвейна. Чай, предложенный вам, это все, что осталось от старых запасов. Мы собрали остатки чая из банок, в которых он когда-то хранился, поэтому то, что находится в ваших чашках, по вкусу мало чем отличается от простого кипятка.
— О-о! — Леди Маркхем подняла глаза от своей чашки. — А я-то думала, почему он такой бледный и слабый. Роджер, я не собираюсь пить это. Пошли прислугу за чем-нибудь другим, пожалуйста. А вот бисквиты я, пожалуй, попробую. Подай их, Честер.
Джулия продолжала разговор, не обращая внимания на мать.
— На самом деле, отец, в доме почти нечего есть. И не осталось ничего стоящего, что можно было бы продать или обменять. Мы с четой Билов существуем только благодаря арендаторам. Если бы не те самые арендаторы, которых ты полностью игнорировал или облагал непомерно высокими налогами, мы бы еще год тому назад умерли от голода.
— Туда тебе и дорога! Для меня твоя жизнь не стоит и шиллинга с тех пор, когда ты запятнала позором свое имя.
— Лорд Маркхем… — начал было Питер, но звенящий, напряженный до боли голос Джулии оборвал его.
— Почему же тогда ты не позволил мне умереть?
Лорд Маркхем недовольно фыркнул:
— В том, что ты жива, заслуга не моя, а Честера. — Он стрельнул взглядом в слугу. — Ну, что, по-прежнему прикидываешься невинной овечкой, а, Честер? И ждешь, что я изменюсь?
Седой слуга вздрогнул как от удара хлыстом, низко склонил голову и, бормоча себе под нос что-то невнятное, вышел из комнаты.
— Просто поразительно, что он еще жив, — заметил лорд Маркхем ему вслед.
— Так же, как и я, несмотря на все ваши усилия, — язвительно добавила Джулия. — Честер Бил действительно переживает за вас. Хотя я не один раз говорила ему, что его забота и преданность неуместны.
— Ой! Я знаю, что добром это не закончится, — жалобно протянула леди Маркхем. — Вы с Джулией всегда завязываете споры в самый неподходящий момент. Пожалуйста, Роджер, умерь свой пыл. Я не люблю семейных ссор, когда ем. Если вы не прекратите, я получу несварение желудка. Мне срочно нужно что-нибудь съесть. — С этими словами она принялась за третий бисквит, жадно откусывая засохшую корочку.
— Действительно,
— Ха! Даже после всего случившегося у нее те же надменные манеры! Как вам это нравится, Карберри? С ее данными она могла бы стать королевой Бали Ру. Но позволь напомнить тебе, девочка моя, что ты уже не царственная особа, которую три года тому назад в обществе называли «Несравненной». Как любила говорить моя мать, рано или поздно дурная наследственность обязательно проявляется. — Лорд повернулся к супруге и адресовал последние слова ей. — Я много раз задумывался над тем, моя это дочь или не моя.
Леди Маркхем, уже привычная к упрекам и насмешкам, быстро покончила с бисквитом и отозвалась слащавым голосом:
— Совершенно верно, мой лорд, наследственность всегда сказывается. И именно поэтому Джулия несомненно только твоя дочь. У нее та же губительная склонность к саморазрушению, как и у ее предка.
Питеру хотелось убежать из этой комнаты куда глаза глядят, только бы не слышать, как сначала отец Джулии начнет рассказывать о попытке самоубийства, а затем сообщит, что его дочь позорно рассталась с невинностью. Питер нервно приложил ко лбу изящный батистовый платок.
Джулия села на край дивана рядом с матерью, после чего Питер с благодарным видом вернулся на свое место в жестком и неудобном кресле.
Джулия высокомерно подняла бровь и обратилась к отцу:
— Вы еще не объяснили цели визита, отец. Уже прошел почти час. Вы ведь хотите отправиться обратно в Лондон как можно быстрее, не так ли?
Несколько мгновений лорд Маркхем изучающе смотрел на дочь, затем громко рассмеялся.
— Из тебя получилась бы великолепная герцогиня. Если бы ты была моей дочерью, я бы нашел тебе применение. Уж лучше иметь внешность Маркхема, чем ходить с побитым видом, как твоя мать и братья.
Леди Маркхем пропустила ехидную реплику мужа мимо ушей: она была поглощена выбором очередного бисквита.
— Объясни же ей, Роджер, цель нашего визита.
— Тебе предоставляется возможность исправить свои ошибки.
— Исправить ошибки?
— Ну да. Всем известно, что настойчивые кредиторы могут в любой момент постучать в нашу дверь. Банк собирается даже лишить нас права пользования Дейнскортом. Это произойдет, скорее всего, к концу недели.
— Лишить права пользования Дейнскортом? — Джулия застыла на месте, краска мгновенно отлила от ее лица.
— Трое из твоих братьев решили попытать счастья на континенте и, откровенно говоря, покинули тонущий семейный корабль. Но я не могу их винить за это. Мы с твоей матерью, будь у нас крылья и умей мы летать, уже давно бы уехали из Англии. Но, к сожалению, недремлющие кредиторы преследуют нас, как ястребы. Они регулярно присылают посыльных. Правда, пока через черный ход. Но раз уж банк взялся за нас, то очень скоро его посланцы постучат и в парадную дверь.
Леди Маркхем нервно передернула плечами.