Обретенное счастье
Шрифт:
В разговор вмешался лорд Майкл:
– Можно ли узнать, входил ли кто-нибудь в складские помещения, пока вы были в конюшне?
– Пожилой господин, живущий напротив, утверждает, что после меня никто не входил и не выходил, – ответил Гэвин. – Адвокат нанял специальных людей, но пока ни одного очевидца не нашли.
– Но скорее всего этот господин не мог видеть ту дверь, что выходит на реку?
– Да, и никто другой тоже. На той стороне есть две больших двери, которые служат для приема товара, и обычная дверь – ею пользуются в остальное время, – объяснил Гэвин. –
когда здание обрушилось, и доказать что-либо невозможно.
– Вы упоминали, что это был умышленный поджог?
– В руинах нашли разбитые резервуары масляных ламп, – пояснил Гэвин. – К несчастью, лампы эти из запасов «Эллиот-Хауса», что доказывает умышленность поджога, но по ним нельзя определить, кто это сделал. Свидетели говорят, что я был на складе достаточно долго, чтобы успеть разлить там галлоны масла, но твердой уверенности у них нет.
Гэвин был признателен Кэньонам, что рассказ не вызвал у них подозрений.
– Какова ваша версия?
– Не знаю, – признался Гэвин. – Самое простое объяснение – у горничной Дейзи был возлюбленный с преступными наклонностями, который нашел легкий путь ограбить богатую женщину. Но вряд ли Алекс отправилась в контору с деньгами и драгоценностями, и никто не входил следом за ней. Если поклонник Дейзи хотел только ограбить офис, почему он не залез внутрь, когда на складе никого не было? И почему развел огонь так быстро, что времени на кражу у него не осталось? Все это непонятно.
– Будет понятно, когда правда выйдет наружу, – заметила Кэтрин. – Но ее трудно нащупать, пока все ваши вопросы остаются без ответа. Как я понимаю, Дейзи исчезла?
– Да, должно быть, она в тот же день покинула Лондон, иначе ее бы нашли. Она не просто сбежала, наверняка ее где – то спрятали. Или, возможно, убили, если это событие – часть большого заговора.
– Ашбертон шлет вам привет, – сказал лорд Майкл. – Он сам хотел навестить вас, но решил, что это неэтично, поскольку скоро ему придется сидеть среди ваших судей.
Гэвин понимающе кивнул.
Подумав, что лорд Майкл ответит на вопрос, от которого уклонились сэр Джеффри и Кайл, он спросил:
– Вам известно общественное мнение? Если все твердят, что я виновен, то, наверное, лорды считают так же?
– Бульварная пресса бранит вас, и, как говорит Ашбертон, по крайней мере один лорд делает то же самое.
– Лорд Уайвер? Мне говорили, что именно он обратился в полицию с обвинением в мой адрес. Никто и не подумал об убийстве, пока он не заявил об этом, – сухо проговорил Гэвин. – Он утверждает, что является родственником Эдмунда Уоррена, но моя тетушка леди Джейн Холланд в этом сомневается, а она знает родословную всех знатных родов Британии. Уайвер мог не любить меня как колониального выскочку, недостойного священных залов Вестминстера, – или он действует в чьих-то интересах. Но доказательств у меня нет. Хотя сэр Джеффри и Кайл изучили все версии, никто из них не нашел улик. А время летит быстро.
Кэтрин поднялась.
– Можно привести Кейти, до того как мы увезем ее в Уэльс?
Он заколебался.
– Решайте
– Ах, Гэвин, – вздохнула Кэтрин. – она еще больше расстроится, если не увидит вас. Она как… – голос Кэтрин оборвался, – совсем как ее мать, которая всегда предпочитала правду благонамеренным попыткам оградить ее от опасности.
– Что ж, тогда приводите.
Ведь, возможно, это будет их последняя встреча.
– Завтра. – Кэтрин обняла его. – Справедливость восторжествует, Гэвин, вот увидите.
– Надеюсь, вы правы. Самое главное, – произнес он, провожая посетителей к двери, – что вы не считаете меня виновным.
Лорд Майкл подождал, пока Кэтрин выйдет из камеры, и спокойно проговорил:
– Если бы я так считал, вас бы уже не было в живых. – Он повернулся и быстро вышел за дверь.
В этот день посетители приходили один за другим. Новость о страшном убийстве и аресте Эллиота моментально облетела тех, кто на лето покинул Лондон. Некоторые специально вернулись, чтобы еще больше осложнить жизнь Гэвину. Похоже, доступ в Тауэр был открыт для любого высокопоставленного представителя света. Мало что изменилось с тех времен, когда за небольшое вознаграждение люди могли не только увидеть королевские драгоценности и примерить корону, но еще и поглазеть на узников.
В середине дня появился Филипп Эллиот. Гэвин едва поднял глаза от обеда и даже не соизволил встать.
– Пришли укорять меня за запятнанную честь Сиборнов? Или надеетесь, что вам не придется освобождать родовое гнездо? – сухо произнес он.
Молодой человек вспыхнул:
– Как ваш наследник, я посчитал своим долгом прийти к вам.
Да, Филипп умеет держать удар.
– Если вам это интересно, я не убивал жену, но представления не имею, поверит ли в это палата лордов. Если меня повесят, имущество Сиборнов перейдет к вам, не обременив вас долгами. Мое личное состояние отойдет в другие руки, так что постарайтесь распорядиться своими деньгами осмотрительно.
Филипп выглядел смущенным.
– Я не повеса и не мот. После долгих лет скромной жизни я немного расслабился, получив наследство. Если… если я снова стану графом, то буду вести себя более благоразумно.
– Рад это слышать. И те, кто зависит от Сиборнов, тоже. Если вам понадобится помощь, чтобы восстановить Сиборн-Хаус, слуги с Беркли-сквер помогут вам.
– Я буду помнить об этом.
Поскольку обсуждать больше было нечего, возникла неловкая пауза. Наконец Гэвин заговорил:
– Спасибо, что навестили меня, и простите, что я не слишком гостеприимен.
– Глупости, вам ли говорить это? Вы в ужасном положении. Поверьте, я не хочу стать лордом за счет смерти невинного человека. – Филипп подошел к двери. – Я очень сожалею о гибели леди Сиборн. Это была прекрасная женщина.
Слова Филиппа вызвали у Гэвина новый приступ тоски, Он благодарно кивнул и отвернулся, чтобы кузен не заметил его слез. В глубине души он не верил, что Алекс умерла. Временами, когда он лежал без сна, ему казалось, что она совсем рядом – стоит протянуть руку, и он коснется ее.