Обретение
Шрифт:
Они парили в воде, абсолютно свободные. Ничто не сковывало движений. Они могли кружиться, кувыркаться, лежать на спине, глядя на искажённое поверхностью солнце. Время потеряло смысл. Они могли находиться под водой, пока не иссякнут силы или не захочется пить. Лёгкие в этом процессе участия не принимали.
Когда они наконец всплыли, чтобы сделать глоток воды и перевести дух в привычном смысле этого слова, они молча смотрели друг на друга. Их глаза говорили всё. Это был не просто эксперимент. Это был акт глубокого, фундаментального самоосознания. Они сделали первый шаг. Как их далекие предки в эволюции первые земноводные. Не на сушу, как они, а в воду. Они начали
Они лежали на палубе «Умихару», раскинувшись, как морские звёзды. Солнце, поднявшееся почти в зенит, припекало нагретые доски и высушивало на их коже капли солёной воды, оставляя тонкие, чуть заметные белые разводы. Никто не спешил уходить в тень. Они лежали молча, прислушиваясь к отголоскам тишины, всё ещё звучавшей в их ушах после водного безмолвия, и к новым, непривычным ощущениям в собственных телах.
Кожа у всех четверых дышала ровно и спокойно, но в лёгких не было привычной усталости от долгой задержки дыхания, лишь приятная, живая утомлённость мышц. Они чувствовали себя… иначе. Более лёгкими, более цельными, словно с них сняли не только гидрокостюмы, но и какую-то невидимую кожуху, сковывавшую их истинную суть.
Рин первой нарушила тишину. Она повернулась на бок, подперев голову рукой, и посмотрела на своих товарищей. Её глаза, всегда такие настороженные, теперь светились спокойным, глубоким пониманием.
— Я… я не хочу назад, в город — прошептала она, и её шёпот был слышен отчетливо в наступившей тишине. — В тот… старый мир. Туда, где нужно притворяться. Вот бы жить под водой. Это так прекрасно.
Её слова повисли в воздухе, выражая то, что чувствовали все. Это было не просто открытие нового умения. Это было осознание пропасти, пролегавшей между ними и всем человеческим родом. Людям нужны были акваланги, чтобы на несколько минут заглянуть в бездну. Им же акваланги мешали дышать.
Кейджи лежал на спине, зажмурившись от солнца, но его сознание было напряжённо-ясным.
«Лёгкие… — прозвучала его мысль в общем поле, точная и безжалостная, как скальпель. — Они были нашей связью с поверхностью. С миром воздуха, законов, людей. Мы начали отказываться от них сегодня. Добровольно. Это был не просто эксперимент. Это был акт принятия. Мы больше не пытались выжить в воде. Мы начали жить в ней».
Ами молча протянула руку и положила её на грудь Кейджи, чувствуя под ладонью ровный, медленный ритм его сердца. Она смотрела в бездонную синеву неба, но видела иную бездну — водную.
«Мы сделали первый, по-настоящему глубокий вдох, — мысленно добавила она. — И мы совершили его водой».
Рэн, всегда молчаливый, поднялся и подошёл к лееру. Он смотрел на бескрайний простор залива, на тонкую линию горизонта, отделяющую синее от синего. Его спина, прямая и уверенная, была красноречивее любых слов. Он был стражем. Стражем этой новой жизни, этого нового мира, который они только что для себя открыли.
Они не стали людьми с жабрами. Внешне они всё те же. Но внутри, на клеточном уровне, произошёл перелом. Они перестали быть людьми, пытающимися покорить океан. Они стали чем-то иным. Существами, принявшими океан в себя. Сделавшими его частью своей сути.
Жабр не было. Но был Первый Вдох. И за ним должны были последовать другие шаги. Неизвестные, пугающие и бесконечно прекрасные.
Они лежат на палубе, чувствуя, как солнце сушит их кожу — эту новую, удивительную границу между их «я» и миром. Они ещё не знают, как далеко зайдёт эта трансформация. Не
Глава 17. Эхо бушующего мира
Утро на заливе было таким же безмятежным, как и их сон. «Умихару» лениво покачивался на едва заметной зыби, словно огромная рыбина, дремлющая в лучах поднимающегося солнца. Воздух, прохладный и прозрачный, пах солью, влажным деревом и чем-то сладковато-цветочным, долетающим с покрытых зеленью скал Авадзи. Казалось, самый воздух звенит тишиной, нарушаемой лишь щебетом птиц да мягким плеском воды о борт.
Ами, Рин и Рэн готовились к погружению. Не было той суетливой, немного нервной торопливости, что бывает у обычных дайверов. Их движения были плавными, синхронными, почти ритуальными. Они проверяли застежки на своих гидрокостюмах — теперь уже скорее по привычке и для защиты от холода, чем по необходимости. Акваланги лежали наготове, но на них уже смотрели как на громоздкий атавизм.
Кейджи помогал им. Их взгляды встречались, и в них не было слов — лишь мгновенный, глубокий обмен чувствами: уверенность, спокойствие, предвкушение того состояния свободы, что ждало их внизу. Ментальная связь, установившаяся накануне, теперь была подобна тихому, ровному гудению на самой границе восприятия — фоновому ощущению друг друга, как собственное дыхание.
— Готовы? — тихо спросил Кейджи, и его голос прозвучал громко в этой утренней тишине.
Трое кивнули почти одновременно. Улыбки были сдержанными, но глаза светились.
«Как рыба в воде», — мысленно парировала Ами, и её шутливая реплика отозвалась в сознании Кейджи тёплой волной.
Они по очереди сделали шаг с трапа и исчезли в толще бирюзовой воды. Серебристая завеса пузырей на мгновение скрыла их, а затем рассеялась. Тишина вернулась на палубу, но теперь она была иной. Без них она стала звенящей, почти давящей.
Кейджи ещё несколько секунд смотрел на расходящиеся круги на воде, чувствуя, как фоновый «гул» их связи становится тише, удаляется, превращаясь в смутное ощущение сосредоточенности, прохлады и глубины. Он остался один. Один с бескрайним небом, бескрайним морем и тишиной, которая вдруг стала настолько громкой, что в ушах зазвенело.
Он глубоко вздохнул, вбирая в себя солёный воздух, и медленно обвёл взглядом горизонт. Идиллия. Совершенная, почти нереальная картина. Они нашли свой крошечный, идеальный мирок, затерянный между синим и синим.
Пока они под водой, Кейджи решил проверить, что творится в мире. Нет, он проверял и раньше, но поверхностно. В Японии установили ограничения, ввели цензуру на новостные ресурсы, и новости подавались однобоко: в Японии, в отличие от остального мира, всё хорошо; если что-то плохо, то очередной премьер-министр и правительство подают в отставку. Мудрое правительство надёжно закрыло границы, и поток беженцев не попадает к ним. Всё хорошо, все спокойно. А вот что на самом деле происходило, было бы интересно узнать, нужно выйти за пределы японских серверов. Интересно, как на самом деле живет мир, пока мы играли с дельфинами и учились дышать водой?