Обретение
Шрифт:
Он посмотрел на нее, и в темноте их взгляды встретились, найдя в глубине друг друга тот же ужас, то же одиночество и ту же железную решимость не сломаться.
— Никто не должен знать, — сказала Ами, и в ее голосе впервые прозвучала не просьба, а требование. — Никто. Ни на одном берегу. Мы должны быть обычными выжившими. Ученым и биологом. Не больше.
— Договорились, — Алексей сжал ее пальцы в ответ, коротко и сильно. Это было не любовное рукопожатие. Это было скрепление клятвы. Тихого, отчаянного сговора против всего нового мира. — Мы —
Они стояли так еще несколько минут, двое против бесконечности океана и безумия человечества, нашедшие в своем странном, ужасном родстве единственную точку опоры. Их личная тайна, которая еще недавно была источником страха и смятения, вдруг стала их крепостью. Их самым ценным и самым опасным сокровищем.
Плечом к плечу, они молча смотрели в черную воду, зная, что их обратный путь ведет не домой. Он ведет на передовую новой, еще не объявленной войны. И их хрупкий союз был единственным оружием, которое у них было.
Этот союз, рожденный в страхе и одиночестве, — размышлял Архант, — станет самым прочным, что у них когда-либо будет. Крепче любви, крепче стали. И самым болезненным, когда придет время.
Надежда, упрямая и живучая, теплилась на «Колыбели» еще три дня. Три дня, пока они входили в зону уверенного приема и капитан, сцепив зубы, предпринял последнюю, отчаянную попытку.
Он вышел в эфир на частоте береговой охраны Японии. В рубке стояла мертвая тишина, все замерли, ловя каждое слово, каждый шорох в ответ.
— Всем, кто слышит. Это исследовательское судно «Колыбель». Запрашиваем разрешение на заход в ближайший порт для пополнения запасов и эвакуации экипажа. Наш позывной…
Ответ пришел почти мгновенно. Голос на том конце был не японским, а с явным американским акцентом, холодным и натренированным, как у робота.
— Судно «Колыбель», ваш запрос отклонен. Все порты метрополии закрыты для беженцев с санитарных территорий и гражданского судоходства по распоряжению коалиционного командования. Рекомендуемый курс — на юг. Повторяю, все порты закрыты. Воздержитесь от приближения к территориальным водам. Предупреждение будет одно.
Щелчок. И снова — тишина. Но на сей раз это была уже не надежда, а приговор, вынесенный стальным голосом нового хозяина этих вод.
Капитан медленно опустил микрофон. Его лицо было маской из усталости и мрачной решимости.
— Ну, что ж. Ясно. Нас здесь не ждали. И не ждут.
Он развернулся к штурману Эрику, который уже смотрел на него, ожидая приказа.
— Ложимся на новый курс. Юг-юго-восток. Цель — Австралия. Сидней, Брисбен, любой порт, который сможем найти.
— Австралия? — кто-то из матросов недоверчиво переспросил. — Но это же… недели…
— У нас еды и воды, чтобы продержаться полгода, если придется, — резко парировал капитан. — Дизели в порядке. Здесь, — он ткнул пальцем в карту, — нас либо потопят как нежелательных свидетелей, либо отправят в лагерь для
Алексей, стоявший рядом, молча кивнул. Он уже листал на своем телефоне австралийские новостные сайты. Картинка была сюрреалистичной. Новости о крикете. Дебаты о иммиграционной политике. Реклама нового сезона какого-то реалити-шоу. Словно на другом конце света не сгорела половина планеты. Словно гигантский огненный вал остановился у самых границ их изолированного, благополучного острова-континента. «Живут прежней беспечной жизнью» — это было даже не то слово. Они жили, как будто ничего и не произошло.
— Капитан, — тихо сказал Алексей, показывая ему экран. — Вы правы. Там… ничего не изменилось.
Капитан бросил короткий взгляд на заголовки о спорте и погоде, и его лицо исказила гримаса горького презрения.
— Значит, там наши люди. Идиоты, прячущие голову в песок. Или циники, которые решили отсидеться. В любом случае, это наш единственный шанс.
Раздалась команда. «Колыбель» медленно, величаво развернулась, подставляя свой израненный борт свежему южному ветру. Последний раз силуэты японских островов, теперь чужих и враждебных, виднелись на горизонте как зубцы чужой, неприступной крепости.
Алексей вышел на палубу. Рядом с ним возникла Ами. Они молча смотрели, как нос корабля уверенно режет новую, неизвестную воду. Курс был взят. Цель обозначена. Но впереди были тысячи миль открытого океана и абсолютная неизвестность.
Что они найдут в этой «беспечной» Австралии? Радушный прием? Или новый, более изощренный капкан? Страусов, спрятавших головы в песок, или новых хозяев мира, просто сменивших декорации?
«Колыбель» больше не плыла. Она бежала. Бежала с поля боя, залитого кровью, в сторону иллюзорного мира, который, возможно, был всего лишь другой версией ада.
Алексей почувствовал, как пальцы Ами снова находят его руку. Они стояли, держась друг за друга, два одиноких островка в бескрайнем море, два хранителя страшной тайны, плывущие в самое сердце неизвестности.
Их путешествие домой окончательно завершилось. Теперь начиналось их путешествие в никуда.
Их путешествие в никуда, — заключил Архант, — только начиналось. И оно приведет их туда, где они сейчас находят мой дневник. В глубины. Ко мне. К последнему свидетелю того, как начинался их путь и как закончился их мир.
Глава 7. Возвращение
Воздух в кают-компании «Колыбели» был прохладным и свежим, пропущенным через мощные климатические системы корабля. Легкая вибрация под ногами была ровной и привычной — верный признак исправной работы новейших дизель-электрических двигателей. На большом экране демонстрировалась схема выверенного до мили маршрута и данные о состоянии систем судна.
Доктор Эванс стоял перед собравшейся командой. Его белый китель был безупречно отглажен, а выражение лица — спокойным и профессиональным, хотя в глазах читалась усталость, которую не могли скрыть ни идеальная выправка, ни безупречный внешний вид.