Обрести себя

Лэнгтон Джоанна

Кэсси потрясенно замерла. Таких слов от него она не ожидала, И вдруг ощутила непреодолимое желание открыть ему правду, выплеснуть наружу все, что так мучило ее.

– Мы с Чарлзом были влюблены друг в друга… – начала она и запнулась, а потом спросила: – Ты обещаешь, что никто и никогда не узнает настоящей правды о нем… о нас?

Поняв, что наступил очень важный момент в их разговоре, Федерико с готовностью кивнул, глядя ей в глаза. Что ж, с ролью внимательного и благодарного слушателя он справится.

– Я познакомилась с Чарлзом

несколько месяцев назад и не могла не влюбиться в него. Если бы ты его знал!.. Он был таким веселым, остроумным, добрым, заботливым. И какое-то время наши чувства были взаимны. Мы были счастливы. – Кэсси нахмурилась. – Но потом он внезапно изменился. Я почувствовала, что он разговаривает со мной, а сам будто отсутствует, отвечает невпопад. От прежней веселости не осталось и следа. Возникало впечатление, что мыслями он далеко от меня. Сначала я не придавала этому значения, потом попыталась поговорить с ним начистоту, но он отмалчивался или уходил от ответа. Только за неделю до его смерти я случайно узнала, что Чарлз все это время за моей спиной встречался с замужней женщиной. Это ее он безумно любил, из-за нее страдал, понимая, что они никогда не смогут быть вместе. Я не могу винить ее в его смерти… Последнее время Чарлз был жутко подавлен. И возможно, просто роковое стечение обстоятельств привело к трагедии…

Федерико молчал, выжидая. В повествовании Кэсси оставалось еще много недосказанного. Но вспышка неприкрытого страдания, промелькнувшая в ее глазах, испугала его. Он протянул руку через стол и с силой стиснул пальцы Кэсси.

– Кто она? – требовательно спросил он.

– К сожалению, я связана клятвой и не могу назвать ее имени. Она и так себя достаточно наказала. А Чарлзу уже не помочь. Но в глазах всех виновата только я. Его мать заявила, что, если я появлюсь на похоронах, она выгонит меня из церкви.

– Итак, ты, безвинная, приняла на себя все удары, – мрачно констатировал Федерико. – Но для меня многое остается непонятным. Как можно проявлять сострадание к эгоистичной и непорядочной женщине, сознательно подставившей тебя и пользующейся данным тобой обещанием молчать? Конечно, это очень благородно с твоей стороны, но тебе не позавидуешь.

– Да, конечно. Отец указал мне на дверь, а друзья отвернулись от меня. Теперь меня никуда не приглашают и всячески избегают. Уверена, что, если бы мы жили в средние века, меня бы забросали камнями.

Забыв о еде, Федерико поднес дрожащие пальцы Кэсси к губам и принялся осыпать их поцелуями.

– Бедная девочка! Теперь я понимаю происхождение порочащих тебя слухов. – В его голосе слышалось искреннее сожаление, ошеломившее Кэсси.

Неужели он действительно так беспокоится о ней? Неужели его по-настоящему волнует, что с ней происходит?

На самом деле Федерико очень сомневался в истинности услышанного. Что-то похожее на жалость на мгновение шевельнулось в его душе, но он быстро подавил это чувство, полагая, что рассказ Кэсси – очередная

выдумка, и не более того.

Закончив ужин, он крепко взял ее за руку и, выйдя на улицу, буквально впихнул в свой «мерседес». Автомобиль тронулся с места, вливаясь в поток машин.

– Я не хочу ехать с тобой! – рассерженно произнесла Кэсси. – По какому праву… Но Федерико резко оборвал ее:

– Тебе все равно больше некуда идти. Ремонт в твоей квартире еще не закончен.

– Откуда тебе известно? Разве ты ясновидящий?

– Нет. Но после того, что ты там натворила, понадобится значительно большее время, чтобы навести порядок. И вообще, пока мы едем, постарайся немного расслабиться. Не в моих правилах соблазнять женщину в полуобморочном состоянии, а у тебя такой вид, будто ты сейчас потеряешь сознание.

Кэсси хотела возразить, но промолчала. Она действительно чувствовала себя весьма странно. Прижав ладони к вискам, она попыталась унять нервную дрожь. Ночь с Федерико – об этом она не смела и мечтать!

Машина остановилась. Федерико помог Кэсси выйти и, взяв под руку, повел через просторный холл вверх по лестнице и распахнул перед ней дверь своей спальни. Затем отступил на шаг, давая Кэсси возможность войти.

– Ты, наверное, уже сожалеешь о своем приглашении, да? – спросила она. – Я ведь доставляю тебе столько хлопот.

Федерико прижал палец к ее губам.

– Успокойся. Прими ванну и постарайся заснуть. Тебе нужно хорошо отдохнуть. А мне придется тебя покинуть: я хочу еще немного поработать и сделать пару звонков.

– И ты не поцелуешь меня на ночь? – невольно вырвалось у Кэсси, когда он уже собрался уходить. – Или я тебя больше не привлекаю?

Федерико замер на месте. Затем медленно повернулся и в упор посмотрел на нее. Минуту Кэсси казалось, что воздух между ними пронизывают какие-то пульсирующие токи.

– Не будь дурочкой.

В одно мгновение он очутился рядом и обнял ее. Федерико сжимал Кэсси все крепче, без слов объясняя, какое чувство владеет им, и вызывая в ней нетерпеливый отклик.

Она, затрепетав, обвила его шею руками, и он стал целовать ее нежные губы. Затем оторвался от ее рта и прижался к шее, вдыхая аромат кожи. Пальцами Кэсси перебирала его жесткие волосы, она хотела раствориться в этих страстных объятиях, наслаждаться испепеляющими поцелуями.

Но Федерико, тяжело дыша, отстранился.

– Думаю, что сейчас я полностью ответил на твой вопрос. А теперь мне пора. – И с этими словами он вышел.

Отправившись в ванную, Кэсси включила воду и долго стояла под душем, надеясь, что Федерико присоединится к ней. Потом, словно устыдившись собственных желаний, вышла и, найдя в шкафу одну из его рубашек, с чувством какого-то благоговения надела. Скользнув под одеяло, Кэсси долго лежала, уставившись в потолок. Она понимала, что влюблена в этого испанца так, как и помыслить не могла. Значит, ей придется снова научиться доверять ему.