Обречённые

Яковенко Наталья Михайловна

— Что-то случилось? — обеспокоенным голосом поинтересовалась Джейн.

— Нет, — резко ответил я.

— Ты без предупреждения. Может, хочешь поговорить? — Она ласково на меня посмотрела. Поговорить. Ну, давай же! — кричал я про себя. Признайся! Это отличный момент рассказать ей о своих чувствах к ней. Не трусь! Но проклятая вина за порочную жизнь не позволяла мне вымолвить и слово о том, что на самом деле я испытываю, глядя в её прекрасное лицо.

— Я просто хотел узнать, как отец Кларка поживает. Он оправился?

— Это мило с твоей стороны, — с разочарованием в

голосе сказала Джейн. По ней можно было предположить, что не этого вопроса она ждала. Но было ли это правдой? Или же всего на всего мне хотелось верить в это, поэтому её заинтересованность лишь казалась. Оазис в пустыни умирающему путнику как последняя надежда на возможное продолжение. — Он в порядке. Врачи сказали, что вскоре он окончательно поправится и сможет подняться с постели. Кларк очень сильно переживает за него, но он крепкий, поэтому держится. Кларк как никогда сейчас нужен своей матери. — Когда Джейн говорила о нём, то сразу менялась. Становилась другой не такой как прежде. Какую нишу он занимал в её сердце? Что значил для неё? Был ли Кларк тем единственным, кто мог осчастливить её? Боль от этих мыслей выбивала почву из-под моих ног. Я не слышал. Не понимал. Наблюдая за её жестами, движениями, я плавно уходил прочь. В тот мир, где нет никого, кроме нас, который, вероятно, навсегда останется лишь больной фантазией сумасшедшего влюблённого, неспособного отличить мир иллюзий от реальности.

— Какие планы на Новогодние каникулы? — Голос Джейн привёл меня в чувства. Очнувшись от мыслей, я огляделся вокруг так, словно не осознавал до этого, где нахожусь. — Бесс ещё полгода назад пригласила меня поехать с ней к её бабушке и дедушке.

— Понятно, — я отвёл взгляд в сторону.

— А у тебя? Есть планы? — Я был загнан в тупик. Не знал, что ответить. Не понимал, как себя вести. Я затянул с ответом.

— Новый год. Я проведу с сестрой.

— И дядей?

— Что? — я сразу не догадался, о ком идёт речь.

— Весь городок трезвонит о том, что к вам переехал жить дядюшка. Джек, кажется так?

— Да. Да. Дядюшка Джек, — без особого энтузиазма согласился я.

— Если хочешь, поехали с нами?

— Нет, спасибо. Я буду занят. — Естественно, я не мог сделать этого. Слишком большая роскошь жить тем, что нравится. Я не смел, позволить себе играть в обычного человека, рискуя жизнями других людей.

— Будет весело, — попыталась убедить она. На её лице возникла добрая улыбка. Её глаза были искренними, нежными. Как мне нравилось просто смотреть, утопая, погружаясь на самое дно их бескрайних глубин. Любимый сердцу человек был рядом. Совсем близко, нужно было лишь протянуть руку. Но так только казалось. Джейн была далека от меня. Гораздо дальше, чем самая дальняя планета нашей галактики.

Джек жил у нас уже больше недели. Бесполезными были беседы о том, что ему здесь не место. Вероятность того, что в ближайшее время он съедет отсюда, была призрачной. Тем более я понимал насколько Ричарду теперь удобно контролировать меня. Это ещё больше злило. Но я старался не показывать свою ярость.

Сидя в своей комнате, я услышал, как в дверь позвонили. Но продолжил

заниматься своими делами. Спустя несколько секунд раздался стук. После мне послышались разговоры. Женский голос разносился по нижнему этажу, эхом долетая до моей спальни. Находясь в недоумении, я решил, что стоит спуститься и посмотреть, что происходит внизу. Я вышел из спальни и направился в сторону голосов.

— Что здесь происходит? — поинтересовался я, когда увидел Джека стоящего рядом с Линдой Смит. Я с опаской оглядел их.

— Доброе утро, Джошуа. — она поприветствовала меня. В ответ я ничего не сказал. — Мы с твоим дядей обсуждаем новогодние праздники, которые вот-вот настанут. — Она светилась от счастья. Вероятно, Джек ей очень понравился.

— Дядя? — словно не расслышав, переспросил я.

— Да, — произнёс Джек. — Доброе утро, мой горячо любимый племянник. — Я сузил глаза от недоверия к тому, что он затеял. — Я как раз говорил Линде, как ты и твоя сестра в Рождество дрались из-за подарков, которые я привозил вам из южных стран. Помнишь?

— Ага, — небрежно ответил я. — Каждый день только об этом и вспоминаю. Можно тебя на минутку, дядюшка? — язвительно протянул я.

— Конечно же. — Он любезно улыбнулся гостье и пошёл вслед за мной.

Мы прошли в соседнюю комнату.

— Ты что делаешь? Зачем весь этот спектакль?

— А что ты предлагаешь, мне нужно было сделать? Рассказать правду, а после этого свернуть ей шею.

— Нет. Нужно было просто не разговаривать. Трудно? Ты успел со всем городом войти в контакт! — злился я.

— Что с тобой происходит в последнее время? — Я посчитал этот вопрос глупым и не счел, что должен на него отвечать.

— Просто держи свои больные фантазии при себе. Хорошо? Мы не семья! — я громко произнёс напоследок и направился к двери.

— Успокойся! — он прокричал мне вслед.

Жаркие языки пламени лижут мои ноги. Мои руки опустились из-за бессилия в моём теле. Есть ли смысл в моём существовании? Я упал на землю от спёртого воздуха, который душил меня. Я ощутил огнедышащих псов, которые ежечасно вырывали моё сердце из груди. Незримый ад, который стал моим домом. Я был там. Я сейчас в нём. Я останусь здесь навечно.

Перед глазами лежит белый лист бумаги. Я прикрываю его и кистью медленно провожу тонкую линию, которая станет моей судьбой. Лишь на мгновение я задумаюсь над своим дальнейшим маршрутом. Не придав этому серьёзного значения, легкомысленно откину сомнения прочь. Заверну немного влево, тем самым определяя свой дальнейший путь. Вслепую делаю шаг в темноту. Я буду, как свеча прожигать дни, пытаясь делать вид, что ищу для себя смысл своей жизни. Тлеть как погасший фитиль после десятков нелепых движений, которым раньше не уделял должного внимания. Пестрят яркие стержни сломанных карандашей на полу в моей квартире. На столе лежит изрисованный до краёв лист бумаги. Я всматриваюсь в его рисунок. Сложные зигзаги, запутанные линии пытаются, сбить меня столку, говоря о том, что моя жизнь была яркой и красивой. Но это ложь. Самообман, который гложет меня, продолжая травить собою мою реальность.