Обреченная
Шрифт:
Она смотрела прямо на него. Макаллистеру показалось, что он заметил искорку обещания где-то в конце пути, предложение награды, однако приписал это все тому же заложенному природой в самце чувству, которое крепко держало его на месте и не давало стремительно уйти к себе в каюту.
– Может быть, - продолжала она, - мы могли бы побеседовать об этом завтра за ланчем, если вы будете свободны? На «Верхней палубе» очень симпатично.
«Верхней палубой» назывался самый шикарный ресторан на корабле. Кожа и серебро. Свечи. Барочные украшения. На настоящем
– Мне она кажется не вполне удобной, - отозвался он.
– Хорошо, - сказала Кейси. Она была сама уступчивость.
– Где бы вы предложили встретиться?
– Спрошу у вас, как у понятливого и смышленого журналиста. Собираясь взять у кого-нибудь интервью о значении «Титаника» или «Ранкосаса», где бы вы предложили побеседовать?
Она смутилась.
– Н-ну, не знаю…
– Поскольку оба судна давно восстановлены и вполне приспособлены для посещений, лучшим местом, безусловно, была бы каюта на самом корабле.
– О!
– воскликнула она. И опять: - О! Вы о высадке на поверхность?
Подразумевал ли он именно это? Вполне возможно. Событие подобного рода непременно осветят. И участие в нем не нанесет вреда его репутации. Он, пожалуй, сумел бы правильно интерпретировать события. Мир умников, сентименталистов и моралистов в течение следующих нескольких дней будет переживать нечто необычайное, извлекая уроки из смерти разумных существ. (О том, насколько разумных, эссе, разумеется, упоминать не будет.) Как обычно, это событие будет преподнесено как предостережение от Всевышнего. Ему пришло в голову, что если хоть одно из этих несчастных созданий и в самом деле будет обнаружено, то раздастся душераздирающий вопль негодования, призывающий к отчаянным попыткам спасти его, - возможно, даже на палубах «Вечерней звезды».
«А в самом деле, почему бы и нет?»
– Да, - решительно проговорил он.
– Если хотите поговорить об Обреченной, то сама Обреченная - вот место, куда нам следовало бы отправиться.
Она колебалась.
– Не понимаю, как мы это устроим? Туда что, посылают какие-нибудь группы?
Он рассмеялся.
– Нет. Но, уверен, это поправимо. У нас есть два дня. Я посмотрю, что можно сделать.
Макаллистер вернулся в свою отдельную улучшенную каюту, запер дверь и опустился в кресло.
Эта журналистка напомнила ему Сару.
Нет, не внешне. Черты лица у Сары были мягче, волосы чуть темнее и не такие пышные. Обе женщины были одного роста, но стоило вглядеться получше, и уловить сходство во внешнем виде становилось очень сложно.
И все же оно существовало.
Наверное, глаза. Но у Сары глаза были зелеными, а у Кейси - голубыми. Тем не менее он узнал этот решительный взгляд и, наверное, еще что-то в ее облике - как она улыбалась уголками губ или как говорила сипловатым мягким голосом, считая, что это работает на нее, - разницы почти не было. Либо просто-напросто разыгралось его неистовое воображение - ведь он отправился в рейс, который, вне всякого сомнения, войдет в историю, и Сара сейчас могла бы быть с ним.
Проведя двадцать лет в беспрестанных нападках на брак - этот институт порока для
С Сарой ему не удалось проверить справедливость этих цифр. Спустя восемь месяцев после того, как он встретил ее, через три недели после свадьбы она погибла в кораблекрушении. Его там не было, поскольку, когда это произошло, он работал в офисе «Премьера».
Это случилось давным-давно. И все же не было ни дня, когда бы он не вспоминал и не думал о ней.
У Сары часто менялось настроение: она то казалась мрачной, то веселилась от души, то впадала в раздумья, то громко смеялась. Ее фамилия была Дингл, и она часто говорила, что вышла за него замуж исключительно ради того, чтобы ее сменить, - поскольку, по ее словам, та всегда смущала ее.
Он не мог объяснить, почему в эти мгновения в каюте ему вспомнилась Сара.
Это было просто глупо. Видимо, он старел.
В автобаре он заказал свежесрезанные ягоды земляники и вывел на дисплей библиотечный каталог. Там он отыскал роман Рэмси Таггарта, который давно хотел просмотреть. Таггарт считался одним из его открытий, но начинал плыть по течению. Макаллистер имел с ним беседу и указал, что тот делает не так. Тем не менее последняя книга - отчаянно скучная мелодрама об-адюльтере-в-горах - не свидетельствовала об улучшении. Если тенденция продолжится и в этой самой последней книге, то у Макаллистера не останется другого выбора, кроме как расшевелить его более серьезными мерами. Публичными высказываниями.
Он думал и думал о разговоре с Кейси, поскольку ему казалось, что он упустил какие-то детали. Он не был из числа тех, кого беспокоит мнение других, и все же добровольно согласился на интервью, которое давать ему сейчас было не с руки.
«Почему?»
Постепенно ему стало казаться, что ему хочется спуститься на поверхность Малейвы-3. Побродить среди развалин и проникнуться величием окружающего. Пропитаться до мозга костей ощущением надвигающейся катастрофы. «А что, если остаться на поверхности обреченной планеты и наблюдать за титаническими разрушениями?»
Чтобы уладить эти вопросы, ему нужно было склонить на свою сторону Эрика Николсона.
Николсон, капитан «Вечерней звезды», был человеком небольшого роста, но очень сильным - как физически, так и душевно. К примеру, он гордился своей должностью и расхаживал с высоко поднятой головой, как индюк. Говорил он отстраненно и тихо, словно изрекал божественные заповеди на горах, и не сомневался, что ему внимают.
Согласно расписанию следующего вечера, Макаллистер ужинал за одним столом с капитаном. Это сулило возможность приватно побеседовать с ним о делах. Теперь главным было найти достаточно веские для Николсона причины отправить на поверхность посадочный модуль корабля. С Макаллистером внутри.