Обреченная
Шрифт:
Но на меня, как и всегда, взирала миловидная молодая девушка с миндалевидными, бледно-зелеными глазами, в зависимости от освещения становившимися либо светлее, либо темнее, с длинными, до пояса, и гладкими, как стекло, волосами цвета созревшей пшеницы, высокими подчеркнутыми скулами и пухлыми губками. Конечно, кто-то мог считать меня красивой, но самой себе я казалась слишком слащавой и, чтобы сильно не привлекать к себе внимание, старалась одеваться скромно и незаметно. Меня бесило, что все пытались дружить со мной только из-за моей внешности. Наверное, поэтому у меня
«А сейчас я автоматически лишила себя еще одного…»
Как будто поняв мое настроение, медальон, висевший на моей шее, потускнел. Или из-за отражения в грязном зеркале он казался блеклой медяшкой. Охладив лицо водой из-под крана, я направилась в медкабинет с целью выяснить, что случилось с Викторией.
Предварительно постучав в дверь с табличкой «Медпункт» и фамилией нашего школьного врача, я вошла внутрь. Там пахло хлоркой и медикаментами, отчего в носу защекотало, и мне захотелось чихнуть. Поборов это желание, я вошла и присела на кушетку в ожидании, так как внутри никого не оказалось. «Странно», – подумалось мне. Врачиха никогда не оставляет свой кабинет открытым, даже если отлучается на пять минут. На столе лежали открытые карточки, которые она заполняла до того, как покинуть кабинет. Я с любопытством их просмотрела, надеясь увидеть карточку Виктории. Ведь если она здесь была, то запись приема должна значиться в ее карте. Но среди лежащих на столе бумаг ее медицинской карты я не обнаружила. Хм… Одно из двух: либо ее карту вернули на место в закрытый шкаф, либо Вики здесь не было.
Мои сомнения развеялись минут через пятнадцать, после того как в кабинет вернулась очень полная седовласая женщина, Екатерина Леонидовна, которая и являлась школьным врачом.
Вид у нее был удрученный, а на ее всегда белоснежном накрахмаленном халате я заметила свежие пятна крови.
– Екатерина Леонидовна! – обозначила я свое присутствие.
Ее беспокойный взгляд остановился на мне, и она, быстро стянув грязный халат, бросила его в угол.
– Мира, с тобой что-то случилось? – взволнованно спросила женщина.
– Нет, я просто…
– Рассказывай, что привело тебя ко мне. У тебя что-то болит? Неужели у тебя опять начались головные боли? – она приложила свою ладонь к моему лбу. – Ты не забываешь принимаешь свои лекарства? – Беспокойство в ее взгляде усилилось.
– Нет, все нормально. Я не по этому поводу к вам зашла.
– Да? – удивилась женщина. – А зачем тогда? – она смотрела на меня так, будто взглядом хотела диагностировать недуг.
От ее напора и неподдельного переживания я немного отстранилась.
– Я пришла узнать, как Вики. Ей стало лучше?
– Виктории? – удивилась женщина. – Я не знаю. А что, с ней что-то случилось?
– Пока не знаю, но, вроде, она направлялась к вам.
– Нет, – задумчиво протянула доктор, – она не приходила.
– Тогда, вероятно, я ошиблась и неправильно ее поняла.
Не желая больше терять время впустую, я направилась к выходу. Но доктор преградила мне путь:
– Мира, постой.
Я с интересом посмотрела на женщину.
– Возвращайся в
– О чем вы говорите? – Я насторожено прищурилась. – Каких событий?
Как будто подбирая нужные слова, Екатерина Леонидовна осторожно сказала:
– На нашего нового преподавателя напал неизвестный и сильно его ранил. Даже не знаю, выживет он или нет.
– Какого преподавателя? – перебарывая первую волну шока, переспросила я.
– Ну, новенького парнишку, учителя истории. – Я непонимающе качнула головой. – А, ну да, ты же, наверное, не в курсе…
– Нет-нет, я что-то слышала. А что с ним случилось?
– Ой, – отмахнулась от меня докторша, – такие страсти, такие страсти! – как курица-наседка закудахтала женщина, хватаясь за сердце. – Его нашёл дворник в сквере возле школы. Он лежал в кустах без сознания, с ножевым ранением грудной клетки.
Мои глаза широко распахнулись.
– Да, представь, в таком городке, как наш, – и такое громкое преступление! Сейчас из школы никого не выпускают и не впускают, полиция приехала, скорая.
Я метнулась к окну, но вспомнила, что окна выходят не на ту сторону, и осталась стоять на месте.
– Так что возвращайся в свой кабинет и жди родителей. Думаю, что твоя подруга тебя там и ждет. – Доктор устало опустилась на стул и стала крутить диск на стареньком стационарном телефоне. Но, увидев, что я не спешу уходить, зажала трубку рукой и выразительно на меня посмотрела.
– Да-да, я уже ухожу…
– И прикрой за собой дверь, – шепнула она мне и поднесла трубку к уху.
Мне стало нехорошо. От мрачных событий скрутило живот.
Звонок так и не сообщил о конце урока, но по коридору слонялось множество возбужденных учеников. Они передавали друг другу последние новости, которые разносились со скоростью света и будили подростковое любопытство.
Я бежала в потоке людей в сторону выхода и пыталась на ходу набрать номер Виктории. С первого раза мне это сделать не удалось, так как в меня кто-то врезался и я выронила аппарат из рук. Нервно чертыхаясь, мне все же удалось набрать номер, но после десятого гудка ответа так и не последовало.
Добравшись до выхода, я увидела, что входная дверь перекрыта несколькими полицейскими и один из них, самый высокий, что-то выкрикивает в рупор.
– Ребята, пожалуйста, вернитесь в свои кабинеты! Ради вашей же безопасности. Вы сможете покинуть школу только тогда, когда за вами приедут родители. Ваши учителя проводят вас.
– Что случилось? – послышался голос за моей спиной.
– Почему нас не выпускают? – поддержал голос с другой стороны.
Рядом со мной заплакала девочка лет семи, явно напуганная происходящим.
– Не бойся. – Я опустилась рядом с ней на колени. – Это просто учения. Ты же знаешь, что это значит.
Она утвердительно кивнула.
– Ну вот, пойдем, я провожу тебя. Твой класс расположен на первом этаже?
– Да.
Взяв девчушку за руку, я повела ее в кабинет.
– Почему ты здесь, а не в классе?