Обречен на победу
Шрифт:
– Насчет долга звучит очень свежо, – сказал Гуров. – Может, перестанем выяснять отношения и поработаем для разнообразия?
– Чтобы не забыть, коллеги… – Фирсов улыбнулся Гурову. – Целесообразно организовать по телевизору короткое интервью с Астаховым. Скромное, деловое. Уймутся разговоры, а убийца, возможно, засуетится, возможно, и подбросит нам что-нибудь. Как?
– Молодец! – Серов вернулся к столу, сделал в блокноте запись.
– Маевская из бегов вернулась, – сказал Фирсов. – Сегодня я ее допрошу подробнейшим образом, хотя особых надежд на нее не возлагаю. Допрошу тренера Краева,
Следователь ушел, розыскники остались вдвоем.
– Пожалуйста, Борис Петрович, попросите ваших ребят составить списки очевидцев ссоры, – сказал Гуров. – И характеристики на каждого.
– Не беспокойтесь, Лев Иванович, я своих ребят очень попрошу, и к четырнадцати часам все материалы окажутся на вашем столе.
– Благодарю вас, товарищ подполковник. – Гуров кивнул и пошел к дверям.
– Брось дурака валять, давай, Лева, поговорим.
– А кто же станет на четвереньках ползать по жизни Астахова?
– Павел сейчас в прокуратуре.
– А он мне пока не нужен. – Гуров вышел.
– У каждого самолюбие, норов! – сказал Серов закрытой двери. – Только у меня ничего нет! – Он позвонил дежурному: – Вызвать весь оперсостав – живых, ходячих, больных, отпускников, не успевших смотаться из Города. Даю на все тридцать минут! Я их просить буду!
Старший оперуполномоченный майор милиции
Лев Иванович Гуров
Есть бородатый анекдот о пьянице, который ищет монетку под фонарем не оттого, что там потерял, а потому, что под фонарем светлее.
Когда не знаешь, с чего начать розыск, лучше направиться в место посветлее, там хотя бы лоб не расшибешь.
Лева отыскал кинооператора Игоря Белана и тренера Кепко Анатолия Петровича. Может, все это и бессмысленно, но с обоими легко говорить откровенно, а в оперативной работе такое не часто случается.
Вскоре они собрались в просмотровом кинозале и начали крутить фильм. Белан таким вниманием к своей работе был польщен, Анатолий Петрович глядел на экран насупившись. Он очень переживал проступок своего любимого ученика и был огорчен предательством друга – другого определения для Олега Краева он не находил.
Гуров попросил оператора отобрать максимальное количество пленки, где сняты бытовые сцены, зрители. Как Астахов бегает, старшего инспектора не интересовало. Он сидел в кинозале рядом с Анатолием Петровичем и больше следил за выражением его лица, чем за происходящим на экране.
Большая группа молодежи шла по празднично убранной улице. Белые, черные, желтые и коричневые лица. Улыбки,
Говорила по телефону Нина Маевская. Она тоже улыбалась, кивала.
И наконец прорвался звук:
– Я в тебя верю. Люблю. Целую. Жду…
И снова развернулась тартановая дорожка. С первой позиции были видны пригнувшиеся фигуры соперников. Вытягивая левую руку назад, они словно вымаливали эстафету.
И вот сорвался кудрявый негр, ринулся вперед… За ним рванулся блондин…
Метнулся под ногами тартан. Спины противников замерли, начали медленно приближаться, поплыли мимо. Впереди была лишь финишная ленточка…
Астахов сидел в салоне самолета. Отстранился от окна, болезненно поморщился, потер ладонью бедро и поднял голову.
Над дверью горела надпись: «Не курить. Пристегнуть ремни».
– Стоп! – громко сказал Гуров.
Игорь вскочил, замахал руками, экран погас.
– И не то мы смотрим, и не так мы смотрим. Последнее касается вас, Анатолий Петрович.
Кепко не ответил, лишь пожал плечами.
– Игорь, покажите нам забег, когда Павел проиграл. Там он еще поднимает бутылку и опускает в урну.
– Сейчас! – Белан побежал к механикам.
– Давно работаете тренером?
– Да уж дольше, чем вы живете, – огрызнулся Кепко. Его бесило, что милиция не оставляет Павла в покое.
– А это хорошо или плохо? – Гуров на грубость не реагировал.
– Не понял.
– Ну, с годами не только накапливается опыт, но и усталость, и чувства притупляются.
– Вы это к чему? – Кепко смотрел раздраженно.
– К тому, что если быть до конца честным, то мы с вами слишком часто говорим: мол, работаем для блага людей, а работаем-то мы для себя. Ради сознания, что ты человек, ты нужен, тебя ценят… Мы очень себя любим. Вы сейчас переживаете не столько за Павла, сколько за себя.
– А ты не молод, чтобы?..
– Нет, я в самый раз, – перебил Гуров. – Вы говорили о благодарности и о помощи. Так вы на экран смотрите и думайте, а не переживайте. Вам на Лозянко наплевать, он не те секунды показывал. Вашего Астахова чужой смертью хотели угробить, и убийца на свободе.
– Я вас не понимаю, товарищ майор! – Кепко повысил голос.
Лев Иванович Гуров, несмотря на свои бесконечные «будьте любезны» и «пожалуйста», мог и жестким оказаться.
– Хотите понять, так слушайте, и не себя, а меня! Убийца на свободе, возможно, озлобится от неудачи еще больше, возьмет рогатку или кирпич, и Павел Астахов не побежит, он даже ходить перестанет. – Гуров смотрел тренеру в глаза, пока тот не отвернулся.
Вернулся Белан, тихонечко сел рядом, зашептал:
– Этот ролик у меня дома оказался, сейчас привезут.
– Спасибо. Анатолий Петрович, сейчас вы сосредоточьтесь, и, как говорят киношники, мы отмотаем ленту назад. Вы встретились с Пашей Астаховым в одна тысяча девятьсот таком-то году. Я вас слушаю.
Кепко взглянул на Гурова строго, оценивающе, покашлял, покрутился в кресле, сказал:
– А ты ничего, ты мог бы даже тренером работать. Характер имеешь и удар держишь. Ну что Паша?