Образ смерти
Шрифт:
– Что с ними случилось?
– С того вечера прошло больше недели. – Голос Пеллы заметно слабел, и, как показалось Еве, он не притворялся. Вряд ли она сумеет выкачать из него много больше. – Лейтенанта объявили ушедшим в самоволку, она так больше и не вернулась на базу. Я думал, им удалось сбежать. А потом как-то раз меня выставили в дозор. Она лежала на тротуаре. Никто так и не смог объяснить, каким образом тот, кто ее выбросил, пробрался через посты охранения. Она была мертва. – Слеза выскользнула из уголка его глаза и поползла по щеке, обтекая кислородную маску. – Я уже видел такие тела раньше, знал, отчего они так изуродованы.
– Пытки?
– Они сотворили с ней нечто чудовищное,
– Думаете, это сделали Лоуэллы? Ее муж, свекор, пасынок?
– По официальной версии считалось, что ее схватили и пытали враги, но это неправда. Мне уже и раньше приходилось видеть такую работу, и враги тут ни при чем. Старый Лоуэлл был заплечных дел мастером. Все об этом знали, но старались не говорить об этом слишком громко. Мы захватывали пленных. Если возникало подозрение, что у пленника есть информация, его отводили к Роберту Лоуэллу – я имею в виду старшего. Когда за ней пришли, он рыдал как ребенок, – тот, которого ты ищешь. Младший. – Пелла открыл глаза. Они неистово горели, хотя его голос прерывался и слабел. – Мы накрыли ее простыней, а он, как увидел ее под этой простыней, разрыдался, словно малое дитя. Через два дня я потерял Терезу. После этого для меня уже ничто не имело значения. Все потеряло смысл.
– Почему вы не рассказали об этом полиции девять лет назад, когда начались эти убийства?
– Да я даже не вспомнил о женщине, убитой еще в прошлой жизни. Я не подумал об этом, не подумал о ней. С какой стати я должен был вспоминать? А потом я увидел портрет. Давно все это было, но я подумал: знакомое лицо. Когда вы приходили вчера, я уже понял, что это он.
– Если б ты, сукин сын, рассказал мне все это вчера, назвал бы его имя, ты мог бы избавить Ариэль Гринфельд от двадцати четырех часов страданий.
Пелла отвернулся и закрыл глаза.
– Мы все страдаем.
Охваченная гневом, Ева стремительно покинула дом Пеллы.
– Мерзкий ублюдок! Мне нужна любая недвижимость, которой владели Лоуэллы или Эдвина Спринг в период Городских войн. Доставай свой чертов золотой заступ и начинай копать.
– Тогда ты садись за руль, а я займусь работой, – сказал Рорк. Он уже работал на своем ППК.
Усевшись за руль, Ева позвонила Каллендар в управление.
– Есть новые данные?
– Данные есть, а вот недвижимости нет. Могу сказать вам, что Спринг ушла со сцены – любители оперы были просто в трауре – в двадцатилетнем возрасте: вышла замуж за известного богача Джеймса Лоуэлла. После этого – только светские новости. Тут гала-представление, там банкет. Потом новости о ней вообще пропали. Но я нашла запись о ее смерти. Она значится под именем Эдвина Роберти. В записи указано, что она была оперной певицей и что ее пережил супруг – Лоуэлл Роберт. В качестве причины смерти указано самоубийство. Фотографии нет, лейтенант, но это наверняка она.
– Это она.
– И еще, лейтенант, у Морриса что-то есть.
– Соедини меня с ним.
– Даллас, Манхэттенский семейный центр на Первой авеню. Там есть отделение детской психиатрии, основанное Лоуэллами еще в конце двадцатых. Пожертвования поступают через благотворительный фонд. Я поговорил с его директором. В субботу к ним нагрянул с неожиданным визитом представитель семейного благотворительного фонда Лоуэллов. Некий мистер Эдвард Сингер. Он потребовал, чтобы его провели по всему отделению. После этого они обнаружили, что у них не хватает некоторых препаратов.
Ева рассчитала расстояние.
– Я пошлю
– Даллас, они хранят диски с записями камер наблюдения. Целиком и полностью, в течение семи суток. Он есть у них на диске.
– Мы возьмем этот диск. Пошлем «чистильщиков», пусть прочешут провизорскую. Может, нам и дальше повезет. Отличная работа, Моррис.
– Да, мне тоже понравилось.
– Как я тебя понимаю! Конец связи. – Отключив связь, Ева бросила взгляд на погруженного в работу Рорка и сказала в микрофон прослушки специально для Пибоди: – Мы строим камеру. Все, что нам осталось, – это бросить туда ублюдка.
21
Ева выстроила отличную камеру. Выстроила связи, мотивы, патологию. У нее не было сомнений: когда они найдут и арестуют Роберта Лоуэлла, это будет голевой пас. Прокурору ничего другого не останется, как аккуратно положить мяч в корзину.
Но это никак не облегчало положения Ариэль Гринфельд.
– Дай мне что-нибудь, – потребовала она у Рорка, когда они вошли в лифт в подземном гараже управления.
– Ты хоть в отдаленной степени представляешь, что такое архивы тех лет? – раздраженно ответил он. – И сколько их вообще есть? Я складываю головоломку, а там половины кусочков не хватает, или они валяются бог знает где. И мне нужно оборудование получше этого дурацкого ППК.
– Ну ладно, ладно. – Ева прижала пальцы ко лбу. Проклятая энергетическая таблетка выветривалась из организма, она чувствовала, что скоро будет совсем без сил. – Дай мне подумать.
– Не понимаю, как тебе это удается на данном этапе. Ты скоро рухнешь, Ева, просто рухнешь, если не возьмешь небольшой тайм-аут.
– Ариэль Гринфельд не может взять небольшой тайм-аут. – Ева стремительно вышла из лифта. – Нам надо узнать адреса предприятий Лоуэлла, всей его недвижимости по всему миру. Если что-то выплывет здесь, в Нью-Йорке, будем над этим работать. Надо поговорить с директором семейного центра, надавить на этих его проклятых британских крючкотворов, прочесать банки, где у него лежат цифровые счета.
– Могу тебе сразу сказать: потребуются недели – и это еще в самом лучшем случае! – чтобы выжать хоть что-нибудь из его финансов. У его адвокатов будут свои адвокаты, они начнут водить тебя кругами. Если он действовал аккуратно при открытии счетов, а я полагаю, так оно и было, эти счета приведут к другим счетам и так далее. Я мог бы сократить этот путь, но мне надо будет работать дома, и все равно это займет много времени.
«Поможет ли это несчастной Ариэль?» – спросила себя Ева.
– Нет, я не могу тратить на это твое время. Займемся пока недвижимостью и адвокатами. И банковская ячейка у него наверняка есть. А может, и не одна. Он же платит наличными, так почему бы ему не хранить наличные в банковской ячейке? В разных местах, там, где у него есть недвижимость или где он собирается работать. Здесь, в Нью-Йорке. Скорее всего, в центре и в Нижней части города. Я бы на это поставила.
Войдя в конференц-зал, Ева направилась прямо к рабочей станции Каллендар.
– Поиск по банкам на Манхэттене. Разошли по всем банкам имеющиеся у нас портреты и описания Роберта Лоуэлла. Да, и все его кликухи, какие нам известны. И еще мне нужен поиск по всем известным родственникам Лоуэлла, живым и мертвым. Имена, последние зарегистрированные адреса, недвижимость. Рорк, если тебе нужна помощь в поиске недвижимости, приглашай кого хочешь из ОЭС. Слушать всем, – Ева повысила голос, чтобы он стал слышен над гулом голосов и гудением оборудования. – Когда капитана Фини нет в управлении, а меня нет в конференц-зале, гражданский консультант отвечает за электронику. Есть вопросы? Обращайтесь к нему.