ОбрАДно в СССР

Троицкий Сергей Евгеньевич

— Опана! Звёзды падают!

— Да это не звёзды, а летучие мыши!

— Какие мыши! Сам посмотри! — мы встрепенулись и увидели целый звездопад. Я загадал желание: поймать гро­мадного леща и отпороть девушку Люду, которая поехала с нами.

Не успели мы опомниться от падающих звезд, как вдруг из-за леса вылетел громадный светящийся шар и завис ров­но над нами. Шлейф его полёта, серебрился микроскопиче­скими пылинками и постепенно изчезал и появлялся снова, словно новогодняя автоматическая герлянда.

Мы дико остолбенели, и от ужаса никто не мог двигатца и произнести даже слово. Я повернулся к Толмачу, он смот­рел на шар с открытым ртом! Шар зависал 15 — 20 секунд, а потом стремительно улетел

в космос. Звезды перестали па­дать, а небо вмиг почернело от туч, непонятно откуда взяв­шиеся! Вся тусовка стала дико орать, прыгать и бесноваться, только Толмача словно парализовало. Мы были очень рады, что увидели НЛО, что оно существует и реально висело над нами. Это придало нам дикие силы, и мы на бодряке быстро дошагали до берега водохранилища.

Вскоре мы добрели до нашей полянке на берегу водохра­нилища, развели костры и разбили палатки, а потом соору­дили импровизированную поляну и разложили на ней закусь и бухло. Как же это было прекрасно, в хорошей компании и с клёвыми герлами, сидеть около мистического костра, вы­пивать и общатца. Естественно все наши разговоры, крути­лись вокруг звездопада и серебряном шаре, каждый выдал весь запас знаний о космических пришельцах, НЛО и Бер­мудском треугольнике. Тем временем Толмач был не толь­ко не обрадован происшествием, а, наоборот, погрузился в мрачняк и депрессию. С ним что-то произошло, он стал вес­ти себя очень странно. Через некоторое время его ужалил «Бес-противоречия». Не стого, ниссего, он с яростью обру­шился на всю тусовку, сказав, что мы все козлы и что главное в жизни — это деньги. Мы с Рунёвым были удивлены такому повороту событий, ещё вчера он восторгался всякой чертовщиной, а теперь снова принялся за «КУПИ-ПРОДАЙ». Her много поразмыслив, я решил, что это ловкая «ЗАГОТОВКА БИЗНЕСМЕНА», представить тусовку в дурном свете, чтобы в ней тусоватца и одновременно не спансировать!

Я пологал, что он обозначит свою позиции, а потом замолкнит и останетца в тени, но он не унимался, продолжая гнать левые телеги против контркультуры . К тому врепени портвейн сделал своё дело, Толмач нас взбесил, ему дали по еблу и выгнали из лагеря. Деньги деньгами, а идеалы главнее. Он скрылся в бурелом леса, когда ещё было темно. Сожалеть мы не стали и тут-же продолжили пирушку.

Через неделю, когда мы вернулись в Москву, то сразу ре­шили навестить Толмача, посмотреть, какие песни, поёт он теперь.

Дверь в хату, открыла заплаканная старшая сестра Тол­мача. На миг, я подумал, что СЛУЧИЛОСЬ СТРАШНОЕ — Толмач умер. Но случилось ещё более СТРАШНОЕ, он про­сто сошел с ума.

В начале мы решили, что хату ограбили. На кухне сиде­ли понурые родственники. Ковры, мебель, аппаратура, сер­визы, золото и люстры — все это куда-то исчезло. Везде го­рели свечи, лампады, висели иконки, а на тонкой соломен­ной циновке лежал Слава Толмач и читал дореволюционную БИБЛИЮ...

БОРОВ, САКС, КВАРТИРА НА СРЕТЕНКЕ

Весной 1984 года я собрал первый официальный состав группы «КОРРОЗИЯ МЕТАЛЛА». С парнями я познакомил­ся на новом месте сбора неформальной молодежи, что око­ло нижнего входа м.Китай город(бывшая площадь Ногина). В середине 90-х, когда в этом сквере установили памятник Кириллу и Мефодию, здесь стали проходить политические сборища, в которых я принимал участие на стороне нацио­нал-патриотических Светлых Сил...

В один из дней после мощного угара я решил прошвыр­нуться по центрам, от Пушки до Ноги. В то время не было ни­каких ночных клубов и дискотек, поэтому единственным раз­влечением было прогуляться пешком. В сквере на Китай-городе всегда было темно и шумно, тусила масса людей, там я и познакомился с БОРОВОМ и САКСОМ — будущими участ­никами группы «Коррозия Металла». Боров сидел с магнито­фоном

«Электроника» и слушал экстремальную металличе­скую группу Scorpions, а наглый тип Saks играл на саксофоне AC/DC. Мы разговорились. Оказалось, что Боров и Сакс так­же как и я, дико врубаются в металл, а самое главное — игра­ют на гитарах, Сакс на басу, а Бороф на соляке. У нас состо­ялся нешуточный разговор, который тут же обмыли батлом портвенюги, купленный у таксиста-барыги. Через несколь­ко часов, душевного разговора, я предложил им войти в мою рок группу «Коррозия Металла».

Что значит «войти в мою рок группу Коррозия Метал­ла», многие не понимают до сих пор, но всего навсего обо­значает мой бренд, с моей идеологией, песнями, администра­тивной поддержкой и самое главное, вся ответственность ложитца тоже на меня. При этом во всех составах КМ, я всегда поддерживал инициативу, ибо только коллективное творче­ство и коллективный энтузиазм может свернуть горы и рас­колоть гранит!

В то время у меня не было своей электро гитары и я стал усиленно копить на неё деньги продал все свои любимые пла­каты, РОДНЫЕ ПЛАСТЫ, напульсник и даже ремень с тре­угольными клёпками. Верх моих мечтаний была ГДРовская копия «Gibson Les Paul» — «МУЗИМА DeLux « за 240руб. Вскоре этот инструмент был приобретён в знаменитом му­зыкальном магазине на Неглинке, где также действовала под­польная толкуча импортными инструментами. Трепещущи­ми руками, я схватил гитару и стрелой помчался домой. Путь на метро, от Кузнецкого моста до Медведкова, показался мне наверно самым длинным в мире...

Как только я ворвался в квартиру, сразу врубил её в касетник Электроника, а его закомутировал в проигрыватель АКОРД за 99руб. Электроника служила своеобразным фузом, которая пропуская через себя сигнал и одновремен­но перегружала его. Через час музицирования был сочинён риф для песни «Дьявол здесь», а ещё через два часа припев и текст песни. Я хотел замутить композицию в стиле БЛЭК САБАТ — «Хевэн анд Хэл», но так, как медведь наступил мне на ухо, получился лишь банальный хард рок. Тем не менее, я интуитивно чувствовал, что это будет мега хит и посторался его облачить в мистическую упаковку! Готовую композиция, я несколько раз отрепетировал перед зеркалом, заставляя содрогатца весь дом от ацкого рева гитары. Счастливый и уста­лый я лёг спать.

Сотрудники редакции продвинутой газеты «Московские Новости», где я работал, по этому случаю разрешили мне вы­пустить пробную партию нелегальных плакатов «Коррозия Металла» на местном ксероксе. В Елисеевском магазине на Пушке, мы закупили несколько батлов португальского порт­вейна «Old Frendis» и отметили покупку гитары с двумя клевы­ми машинистками-комсомолками. «Отмечалово» закончилось поревом на столе заместителя главного редактора газеты....

Вскоре вместе с Саксом и Боровом мы наконец присту­пили к репетициям. На барабанах играл МОРГ. Когда было подготовлено несколько композиций, к нам присоединился кореш Сакса — вокалист Саша Шизофреник, который вру­бался в AC/DC и пел, как Бон Скотт. Этот тип постоянно на­ходился в имидже, поэтому с ним постоянно творилась вся­кая беда.

Мы периодически репетировали дома и судорожно иска­ли хоть какую-нибудь репетиционную базу, но совки отовсю­ду гнали нас метлой. Одно время Сакс устроился в ресторан, мы там играли несколько раз, но директор ресторана был фа­натом «блатняка», поэтому мы с ним не спелись. Я думал: «Че делать?» и искал разные варианты. Вскоре я придумал хит­роумный план: несколько знакомых олдовых хиппарей про­мышляли дворницким делом на Сретенке (метро «Тургенев­ская» — «Сухаревская», район в центре Москвы), у них были «служебные» квартиры в заброшенных домах (по типу совре­менных сквотов). В ЖЭКе (жилищно-эксплуатационная кон­тора) был красный уголок — там можно было репетировать.