ОбрАДно в СССР

Троицкий Сергей Евгеньевич

От ужаса Янис спотыкнулся и со всей силой ебанулся об скамейку, они развернулись и побежали обратно к забору. В эту секунду, на берегу пруда, через дырку в сетке рабица — появился силуэт КАТИ:

— Ребята вы куда? Подождите! « ЭТО Я — КАТЯ»!

Но они уже перелезали через забор:

— Пошла ты нахер КАТЯ! Мы тебе это ещё припомним!

— За такое дерьмо, даже бабам ебало надо бить!

— Что вы говорите! Я же вас люблю! Подождите! « ЭТО Я — КАТЯ»

— Да иди ты на хуй КАТЯ!

— Целка ебанная! — послышался отдаленный крик и убе­гающий топот по тропинке

из гальки. Разбуженный воплями кретинов, проснулся лагерный пёс, он тут-же бросился в по­гоню за гавночистами. Во мгле ещё долго раздавался озвере­лый лай ТУЗИКА и вопли урелкоф, вероятно он гнал их до самого Большевика. Катя вся в слезах и недовольстве, мол­нией метнулась за рабицу и скрылась в темноте.

Усталые и счастливые мы вернулись в корпус, и с гор­достью за выполненную миссию тут-же захрапели здоровым сном.

Я встал поутру с вначале радостно, но потом радость за­менилась тяжелым недоумением и какою-то еще небывалою грустью, точно во мне что-то умирало.

Я пришел бы в большое затруднение, если бы меня за­ставили рассказать подробно, что происходило со мною в те­чение трёх дней, после ночной заварухи. Эта было странное, лихорадочное время, хаос какой-то, в котором самые проти­воположные чувства, мысли, подозренья, надежды, радости и страданья кружились сплошным вихрем. Я страшился за­глянуть в себя, если только четырнадцатилетний пацан мог в себя заглянуть, страшился отдать себе отчет в чем бы то ни было; я просто спешил прожить день до вечера. Зато ночью я спал хорошо... детское легкомыслие мне помогало.

Эта шиза, вероятно, долго бы ещё продолжалась... но громовой удар разом все прекратил и перебросил меня в но­вую колею. За Катей приехали родители и увезли её в Москву. До конца смены оставалось ещё четыре дня...

ПОСТКУРОРТНЫЙ РОМАН

Вскоре мы тоже вернулись в Москву. Сердечная рана моя — медленно заживала. Но я не сразу я отделался от про­шедшего, не скоро принялся за свои привычные дела.. Уже на подъезде к дому, я планировал ей сразу позвонить и набитца на свидание.

Как только я вошёл в квартиру, то сразу набрал её номер, но тут-же бросил. Я поймал себя на мысли, что не знаю — О ЧЁМ буду ГОВОРИТЬ! Я решил подготовица к звонку, но каждая тема для разговора через некоторое время казалось ТУПЕЕ и ЕЩЁ ГЛУПЕЕ. Я постоянно откладывал ЭТОТ ЗВО­НОК и решился сделать это, только через неделю. В трубке отвечал раздрожённый голос, по всей видимости её бабуси:

— Кати нет! Она уехала до канца лето в ЭСТОНИЮ!....

Я словно остолбенел и наверно несколько минут слушал мерзкие гудки брошенной трубки. Первой мыслью я хотел перезвонить, узнать — в какое именно место. А потом поломитца на край земли! Ведь не буду же я бегать по всей ЭС­ТОНИИ и спрашивать: «А вы не видели КАТЮ в соломен­ной шляпке?!»

Но потом, я решил, что это даже лучше, так как не знал О ЧЁМ С НЕЙ ГОВОРИТЬ? А к сентябрю, я что-нибудь при­думаю...

Вскоре я уехал на дачу к моему школьному френду -голу­бятнику, чтобы 3 недели гонять на велике, слушать оголтелый рок и ловить рыбу на речке.

В первый же вечер, он спросил меня:

—

А ты влюблён?

— Да дико!

— И я тоже!

Мы до самого рассвета пропиздили о СВОИХ ИСТОРИ­ЯХ ПЕРПВОЙ ЛЮБВИ и легли спать только в семь утра, это при том, что мы тогда практически не бухали!!! Потом на ры­балке или во время скитаний по лесам, в ЮООраз рассказыва­ли друг другу самые мельчайшие подробности НАШИХ РО­МАНОВ и ПЕРИЖИТЫХ ЧУВСТВ. Мы обсуждали каждый мельчайший момент и пытались его проанализировать и най­ти смысл. Но на многие вопросы мы так и не получили отве­та и в конечном счёте имели только домыслы.

Лето пролетело в миг, и вот я уже топаю в 9 класс, а по­том бешено ломлюсь в местный ДОМ ПИОНЕРОВ, где ста­ла репетировать наша РОК ГРУППА. У меня созрел гениаль­ный план — пригласить КЭТ на репетицию, после которой я смогу дико поднятца в её рейтинге. Надо было разучить пес­ни, на это ушёл месяц и я позвонил ей лишь в конце сентября. Она обрадовалась, и я пригласил её в кино. Мне казалось, что мы будем сидеть обнявшись, так же как на киносеансах в ла­герном клубе, а в открытых окнах будут стрекотать сверчки и проносится летучие мыши.

Но всё получилось натянуто и официально, я сам стес­нялся себя, мне казались мои истории совершенно глупы и в конечном итоге, я не знал о чём с ней можно говорить. Катя была ВСЯ на ФИРМЕ и в ЗАПАДНЫХ моднейших шмотках, я не понимал, откуда она их достала.

Я даже был рад, что когда мы дошли до её подъезда, на­чался дикий ливень, и у нас возникла возможность быстро распрощаться...

Прошло ещё с полгода, я усиленно репетировал и со­бирал коллекцию пластинок и вскоре моя любовь, со всеми своими волнениями и страданиями, показалась мне самому чем-то таким детским, и мизерным перед тем другим, НО­ВЫМ которое ждало меня впереди...

ПРОШЛО 4 ГОДА

Прошло четыре года, я закончил школу, во всю хиповал и занимался всякими контркультурными делами. Один раз я отправился к книжному магазину, что находился напротив парка кинотеатра АРКТИКА, в надежде впарить барыгам не­сколько книг, для последующей покупки пластинки АСДС «Во вёс эбаут ту рок». Но барыг, особо не заинтересовал мой товар, пришлось его впарить за бесценок. Я понуро побрёл в сторону автобусной обстановке, рассуждая, где ещё наскре­сти чирик и тут на другой стороне дороге увидел КАТЮ. Она была разодетая, вся на ФИРМЕ как ПУТАНА! Рядом стоял шустрый еврейчик, что то говорил, она смеялась, они пойма­ли такси и мигом укатили...

На секунду во мне всплыли очертания ЛЕТА-1981, про­неслись нотки ностальгии и грусти. На следующий день, я вспомнил про вчерашний эпизод и решил ей позвонить, про­сто так, без всякой цели. Она по прежнему проживала по тому же адресу, а может, была наездом. Разговор начался так:

— Привед Кэт! Это Серёга из пионерского лагеря СОЛ­НЕЧНЫЙ!

— А....? Э....? Какой пионер, что за брэд?

— Ты, что меня не помнишь?

— Непомнююююююю? — она была очень недовольно и, по вероятно не хотела иметь дел с детским садом из прошлого, тем более это мог быть какой-нибудь ебанутый «поклон­ник — прилипало»!