— Ты сделаешь из него, достойного мужчину, научишь быть рыцарем и джентльменом. — Погладила она его холодный лоб. — Ведь лучше тебя это никто не сделает.
Он
поймал её горячие пальчики.
— Таня, тебе не обидно?
Её улыбка, встретившая его взгляд, была нежна и добра.
— За что, голубь мой?
— Ты столько мучилась, а он похож на меня, ещё и мальчик…
— Я надеюсь, что следующую ты мне подаришь девочку, непременно похожую на меня.
— Неужели ты меня всё ещё жалеешь и веришь мне? — захлебнулся он счастьем.
— Из твоих глаз струится доброта. Сейчас я вижу, как ты нас с ним любишь и от этого мне покойно и счастливо. Тебе нечего бояться, ты, как и хотел, будешь последним оборотнем. Мы оба позаботимся об этом. В роду баронов Кеплингов пойдут только люди. Но спокойной жизни я тебе не обещаю.
Серж улыбался, не говоря более, пока, ни слова. Его восторг, с каким он
теперь смотрел на ребёнка, не поддавался описанию. Осторожно, чтоб не задеть притихшего ребёнка, он прикоснулся нежным просящим прощения поцелуем к её губам. Таня ответила, стараясь вложить в него всю любовь, что испытывала к этому необычному мужчине. Между ними лежало покряхтывая маленькое существо, что делало из них настоящую семью и требовало в равной степени любви обоих. А за окном рвалась и бушевала весенним ветром, разгоняя набрякшие тучи и сгоняя последний снег приближая новую жизнь — весна. Хотя до цветущих яблонь и ярких одуванчиков ещё слишком далеко. Но земля обновлялась, плача последним снегом, утекающим ручьями. Расточая аромат пушистой вербы и первых цветов мать и мачехи. И освобождённая от холодов и тоски, покрывая себя цветами, давая всему шанс на вновь зарождающуюся жизнь, она была прекрасна.